— Ты собрался прошвырнуться БЕЗ МЕНЯ? — нет, ну просто мамочка в железной юбке.
Макс снова схватился за переносицу. Глаза у него сделались больные, как у уставшего кролика.
— Послушай, Лола… Мы же договорились. Я — большой мальчик.
Горгонида вздохнула.
Выглядело это так, словно надули громадную резиновую куклу. А потом сдули.
— Как только он отправляется куда-то без меня, обязательно вляпывается в драконье дерьмо, — сообщила она мне. — И если ты хочешь пойти с ним — будь готов. Приключений вы огребёте не только на жопу, но и на все остальные органы.
Макс закатил глаза.
— Если ты помнишь, с тобой я ТОЖЕ вляпываюсь в драконье дерьмо, — сказал он. — Но знаешь, что тут самое главное? Я умею выбираться из ЛЮБОГО дерьма. Скажешь, нет?
— Это да. Ты — большой специалист по дерьму.
Впервые я услышал сарказм в исполнении горгониды. Видать, от нас, людей, нахваталась… А Макс ещё раз вздохнул, и тоже посмотрел на меня.
— Вот почему я столько пью, — сообщил он. — Шагу ведь не дают ступить.
— И вовсе это не правда! — возмутилась горгона. — У тебя зависимость, Оторва. Ты — алкоголик. Но если бы разрешил мне пригласить целителя…
— Ой, всё, Лола, проехали. Увидимся позже. Не видишь — Тимур стесняется.
Макс бесцеремонно выпроводил горгониду за дверь.
А я пошел к шкафу и первым делом натянул трусы.
Наконец-то!
Затем оделся полностью и только после этого выдохнул.
— Прости за эту сцену, — сказал Макс. — Лола вообще-то клёвая, просто иногда её клинит на исполнении своих непосредственных обязанностей, вот и приходится терпеть.
— Ну дак уволь её, — я деланно пожал плечами. Хотел бы я посмотреть, как горгониде сообщают об увольнении…
— Ты что, с ума сошел?.. — Макс вскинулся, словно я оскорбил его бабушку. — Уволить Лолиту — всё равно, что пнуть щенка! Ну, и одновременно подписать себе смертный приговор.
Макс ещё раз с опаской посмотрел на дверь. Бледность его лица сменилась нормальным цветом, а я вдруг понял: он побледнел не от страха. Лола его просто достала своей материнской заботой, и Макс страшно злился. Некоторые бледнеют от злости — физиология такая…
— Тебе всё надоело, — сказал я. — И ты хочешь сбежать. Проветриться, передохнуть и…
— А ты не хочешь? — перебил он. — Давай по чесноку, Тим. Я же вижу: тебя тоже всё достало. Задницы, Лилит, болельщики… — он обвёл руками комнату так, словно хотел обнять весь мир. — Тут, в Сан-Инферно, они все — как дети. Глаз да глаз за ними, блин горелый. И временами до опупения хочется от всего этого… сбежать.
Секунду я молчал. Переваривал.
А затем кивнул.
— Ладно, я в деле. Поехали.