Граф Воронцов влетел в дом и сразу же принялся снимать пальто. Из тени большого холла появилась знакомая фигура, заставившая его замереть, а затем поморщиться.
— Капитан, вы меня скоро до удара доведёте такими вот появлениями, — раздражённо бросил Воронцов, отдавая дворецкому пальто.
— Семён Романович, — Гольдберг говорил обманчиво мягко. — Почему вы вернулись так рано? Что-то случилось?
— Празднество отменилось, — вздохнул Воронцов. — Вы составите мне компанию? А то не хотелось бы праздновать наступление Нового года в одиночестве.
— Что случилось, Семён Романович? — повторил Гольдберг, не сводя с Воронцова тяжёлого взгляда.
— Питт умер, — граф задумчиво разглядывал стену. — Принц Уэльский, вернувшийся не так давно в Лондон, рвёт и мечет, а Аддингтон не может сдержать своего злорадства.
— Что? — Гольдберг моргнул. — Как умер? Как Питт мог умереть? Он же ещё не старый, да и весь его вид никогда не намекал на тяжёлые заболевания.
— Говорят, что его отравили, — доверительным шёпотом сообщил Воронцов близко наклоняясь к Гольдбергу. — Так что, Иван Савельевич, вы останетесь на ужин? И я даже спрашивать не буду, что же вы делали в моём доме, коль скоро знали, что я могу задержаться на этом несостоявшемся ужине до утра?
— Кто мог его отравить? — капитан сжал пальцами виски и тут же поднял голову глядя на Воронцова, но, как показалось графу, не видя его. — Французы, ну конечно. И что могло заставить их шевелиться? Вот что, Семён Романович, мне нужно срочно отлучиться приблизительно на час, после чего я вернусь и составлю вам компанию. Мне почему-то тоже очень не хочется сегодняшний вечер провести в одиночестве.
Гольдберг выбежал из дома графа Воронцова. Он пришёл сюда, чтобы дождаться Семёна Романовича и выяснить у него все интересующие его вопросы. Было практически всё готово к операции, оставалось только получить приглашение на какой-нибудь вечер, где будет присутствовать Питт. И вот, кто-то сделал эту работу за него.
С другой стороны, если это французы, то очень скоро принц Уэльский узнает об этом. Лучше его отношения с Наполеоном всё равно не станут, так что корсиканцу плевать на последствия. А вот то, что Александр остался вне подозрений — это очень хорошо. Осталось только всё проверить и написать доклад с печальной новостью.
Я нигде не видел Краснова. Коленкура заметил сразу, он любезничал с Нарышкиной в тот момент, когда мы вошли в зал, а вот мои адъютанты куда-то запропастились. Лиза проследила за моим взглядом и не смогла удержать улыбку, видя, как её предполагаемую соперницу обхаживает французский маркиз, и она относится к его ухаживаниям вполне благосклонно. Обведя взглядом весь зал, Елизавета тронула меня за руку и наклонилась, говоря вполголоса: