Подпоручик Андрей Глинский вышел из дома Петра Толстого на крыльцо и глубоко вдохнул колючий морозный воздух. В комнате, где проходило собрание офицерского кружка, было накурено так, что он даже несколько раз закашлялся. Но это позволило сказаться ему больным и уйти с собрания пораньше. Всё равно ничего важного больше никто не скажет, так что он ничего не пропустит.
Как ни странно, но тот арест, когда господ офицеров повязали полицейские вместе с бандитами, повысил реноме Глинского. Ну а как же, его больше всех в допросную таскали, всё пытались что-то выспросить… Андрей честно отвечал приятелям, что нет, ничего у него про их кружок не спрашивают, а расспросы в основном драки той касаются, но ему не поверили. Толстой так прямо и заявил, что Глинский просто скромничает.
За время, проведённое на этих почти бесполезных собраниях, Андрею всё-таки удалось узнать главное — беспорядки, кои господа офицеры хотят учинить, нужны в том числе и для того, чтобы похитить оружие и кому-то передать. Именно поэтому в списке значился арсенал. Во время суеты всё можно было провернуть без особых проблем.
Кому предназначалось оружие, Глинскому пока выяснить не удалось. Но понятно, что готовилось что-то крупное, что-то вроде бунта Пугачёва. Но и под какими знамёнами заговорщики и бунтовщики будут выступать, пока не понятно было. Ну не счастливо спасшимся же Павлом Петровичем кого-нибудь выставят, в конце концов.
Макаров Александр Семёнович только что локти себе не кусал из-за невозможности всё узнать побыстрее. Но внедрённый агент у него был только один, и сам Макаров осторожничал, да и Андрею велел на рожон не лезть. Глинский и не лез, сам вперёд не рвался, мелкие поручения старших товарищей выполнял и тихой сапой полз к верхушке. Вон, уже и на заседания кружка для ограниченного круга начали потихоньку приглашать. Пока что только на те, где ничего важного не решалось, но Андрей понимал: к нему продолжают присматриваться, и очень скоро начнут понемногу привлекать к более серьёзным делам.
К крыльцу подкатил наёмный экипаж, и Глинский быстро направился к нему.
— Куды тебе, барин? — спросил возница, глядя на уже порядком замёрзшего офицера.
— На Васильевский, а там дальше скажу, — ответил Андрей и заскочил в карету.
— Ну, что скажешь, Андрюша? — сидящий на соседнем сиденье Макаров внимательно посмотрел на подпоручика. — Что-то новое удалось узнать?
— Немного, — Глинский задумчиво покосился в маленькое заледеневшее окно. За ним ничего не было видно, поэтому оставалось только гадать, что именно Андрей разглядывает. — Сегодня Пётр Николаевич Барятинский вскользь упомянул о своём раздражении, в кое он впадает, когда думает о том, какие черти привязали его величество Александра Павловича к Москве. Что весь план из-за этой задержки может полететь чертям под хвост.