Александр Семёнович быстро пробежался взглядом по листу, моргнул и принялся читать более вдумчиво. После чего преувеличенно аккуратно сложил письмо и посмотрел на Глинского.
— Что? — тихо спросил Андрей. — Что случилось?
— Покушение на его величество, — хрипло ответил Макаров, и перевёл взгляд на возницу. — Гони ко мне домой во всю прыть. Я выезжаю в Москву рано утром. Андрей, — он повернулся к Глинскому. — Это покушение может быть связано с деятельностью кружка. Постарайся аккуратно выяснить, известно ли что-нибудь господам офицерам. Я оставляю за себя Овчинникова Льва Петровича. Все вопросы теперь будешь решать с ним. Будь осторожен, Андрей. Не дай себя заподозрить.
— Не дам, — и Глинский выскочил из экипажа, поглубже натянув шляпу. Неподалёку стоял ещё один наёмный экипаж, на этот раз настоящий, и Андрей направился к нему. Внутри всё переворачивалось от злобы: как они посмели? Скоты! Но с другой стороны, он понимал, что от его положения в кружке зависит очень многое, особенно если покушение действительно связано с деятельностью этих господ.
Фрэнсис Нисбет, леди Нельсон, поднялась с дивана, чтобы встретить гостя. Их познакомил граф Воронцов на каком-то приёме, и с тех пор Павел Северюгин стал желанным гостем в её доме. Молодой, красивый, богатый и явно заинтересован в ней как в друге. Это было необычно. Фанни, как её ласково называли домашние, никак не могла привыкнуть, что кому-то могла быть интересна именно она, а не её прославленный муж.
— Павел, как я рада вас видеть, — она широко улыбалась, протягивая ему руки. Опытным путём они пришли к выводу, что Фрэнсис никогда не сможет произнести «Северюгин» правильно, поэтому остановились на имени.
— Моя дорогая леди Нельсон, — Павел подхватил её руки и поднёс к губам. — Я бесконечно счастлив снова побывать в вашем доме. Позвольте подарить вам небольшой, скромный подарок, — и он протянул ей обшитую бархатом коробку.
Фрэнсис открыла её и чуть не уронила. Прекрасное ожерелье из бриллиантов и сапфиров идеально подошло бы к её глазам, но был один нюанс. Совсем недавно по салонам прошёл слух, что её муж подарил не менее роскошное этой шлюхе Гамильтон. Резко захлопнув коробку, леди Нельсон протянула её Северюгину.
— Это очень дорогой подарок, Павел, я не могу его принять.
— Ну что вы, Фрэнсис, это такая мелочь за то удовольствие, которое я получаю, наслаждаясь нашими беседами. Или я вас чем-то обидел? — и он приложил руки к груди. При этом Павел выглядел таким несчастным, что леди Нельсон вздохнула и снова открыла коробку, глядя на ожерелье.