А после этой перестройки нижних этажей на его счету было ещё много побед: пропаганда «научного мышления», технический прогресс, развитие «современной демократии», глобализм, нигилизм, атеизм, прагматизм, но при этом — вера в мистику, приметы и предсказания, гадания, приговоры, вызывание духов, в общем — в колдовство. Именно так и был повержен главный противник — дух света, белое божество, который и так-то никогда не имел постоянного образа, а в последнее время вовсе пропал.
Не зря говорили в Средневековье: лучший ход Сатаны — убедить людей в том, что его нет. В тёмные силы человеческое существо всё же верит, едва приходит ночь. Когда нет света, страх преобладает повсюду. Даже если человек считает себя атеистом и прагматиком. А вот в добро, коли его невозможно измерить штангенциркулем — человеку «научному» поверить гораздо трудней.
Однако самое масштабное торжество, настоящий триумф всех демонов-даймонов, Сатана задумал провернуть вместе с окрепшими и давно вставшими на ноги детьми. Те уже накопили достаточно сил, чтобы возглавить легионы и встать под его знамёна. Но они предпочли дождаться его первого поражения. И вместо смирения, (как он и учил), пошли требовать своё.
И главное, у кого? У него же!
Сатана горько вздохнул, подумывая о новых раскладах по жизни. Он был знатным гроссмейстером. И в тактике и стратегии кое-что смыслил. Но с чего бы начать новую игру? Хотел обратиться к Артуру Гедеоновичу, да тот уже сам перечит. А тогда к кому идти? Ну не к психологу же снова, право слово!
Однако тут поплавок его удочки резко дернулся, и думать о вечном стало неожиданно некогда. Подскочив к берегу и с силой дёрнув леску на себя, Сатана извлёк из воды огромного карася!
— Вот это повезло! — тут же сдался ему Армагедоныч, за эту рыбку и тут же выдал все секреты Мрачново, которые успел постичь. — Ты бы это… монстров на свою сторону привлёк бы, а? Люди-то тебе уже не по зубам, а эти пока полные веры во что угодно. Их главное надоумить.
Сатана задумался. А затем прислушался. Где-то там в тёмном посёлке монстров наверняка звучали мольбы, и хотя бы одному существу обязательно требовалась посторонняя помощь.
Помощь, о которой он потом обязательно пожалеет!
К чему ведут просьбы?
Терпение Даймона иссякло. Сидя в мрачном уголке своей восстановленной комнаты, где тени танцевали под светом тусклой луны, он чесал рога и продумывал хитрый план по ликвидации Малого.
Рога только начинали пробиваться сквозь нежную кожу. Ноющая, нарывающая, постоянно зудящая боль накрывала подростка. Но в его сердце горела жажда мести. Несравненно большая, которая затмевала всё!