— Так это сейчас каждый знает, — ответил старик. — Столько халявщиков нынче развелось — хоть соли. Рыбой на каждого не напасёшься. Так пусть попробуют сначала сами, что это такое — «трудиться».
— Да уж… — согласно протянул Сатана, поминая про себя недобрым словом всех победителей на планете, которые не дали ему осуществить Армагеддон.
И главное — кто? Не люди, а монстры. Существа, на которых совсем недавно он мог положиться, как на любого из демонов. А теперь что? Ни демоны не слушаются, ни на монстров никаких надежд, ещё и люди доставляют одни неприятности, когда от нормального мракобесия отходят и умнеть начинают. А оно ему надо? Вот в Средневековье нормально же жили. Ведьм сжигали на кострах красивых, не мылись никогда, от чумы и холеры никакого спасения. А значит — уважение к потусторонним силам. К кому ещё было обращаться, как не к ним? А значит, к нему. Медицины ведь ещё не было. Зато была инквизиция. И люди её больше, чем его боялись.
— Халявщики всегда были, это точно, — вынырнул из своих воспоминаний Сатана. — Я бы покончил со всеми просителями в один момент, но как ты помнишь, не дали.
— Ага, не дали, — назидательно погрозил пальцем Армагеддоныч, но тут же испуганно оглянулся. — Но горящая в огне искупления планета — тоже локация на любителя, знаете ли. Тогда уже ни рыбалки, ни отдыха на берегу реки или озера не дождёшься. А по лаве ходить и дышать дымом мы как-то с детства не приучены.
— Да ну? Правда? — удивился Сатана, который как раз с детства активно ходил по горячему полу-лаве и дышал серными испарениями утром и на ночь глядя.
Хрустнула ветка. Оба повернули головы к кусту. На миг им показалось, что там кустах сидит агент демонической разведки, но это был всего лишь отчаявшийся спереть рыбку суслик.
На всякий случай, Сатана испепелил кусты, чтобы получше разглядеть непрошенного гостя. И теперь суслик был странно седой для такой мелкой безобидной животинки. Не переставая смотреть на собеседника рыбака, он странно моргал левым глазом и суеверно крестился.
«Радиация. Что с миром-то делается»? — настороженно подумал Армагеддоныч, но вслух ничего не сказал, лишь пожал сутулыми плечами.
А вот Сатана почему-то испугался за своё будущее. Признаться, это был его первый страх за последние две тысячи лет, с тех пор как он надоумил знакомых священников в Иерусалиме распять одного молодого проповедника из Назареи за вольнодумство.
Тогда всё висело на волоске, но вышло — просто отлично. Из мелкого финикийского демона известного только в паре палестинских городов, Сатана вдруг стал сосредоточием зла для всей огромной Европы. В эти дни у него было столько сил и власти, что на строительство целого Ада хватило, который и возвёл на месте Аида на земле, когда-то арендуемой олимпийскими богами и канувшими в небытье почитателями Вальхаллы.