Уходим с тетками на кухню. Они присаживаются на табуретки. Я прислоняюсь к тумбе с раковиной и чувствую, как от мокрой тряпки, висящей на ней, начинают намокать шорты.
Дамы продолжают усердно строчить что-то шариковыми ручками в своих записных книжках, хотя сейчас все можно делать в телефоне или на планшете. Я очень стараюсь не скрипеть зубами, понимая — все будет очень сложно. На мою сестру они посягали, еще когда болела мама, так что сейчас я готов к самому худшему вердикту. Спасибо хоть заявление на предварительную опеку приняли.
— Что у тебя с работой, Саркис? — Пучеглазая дама поправляет очки, все время сползающие по переносице.
— Устроился. Я же вам говорил, когда приезжал.
— Куда? — постукивает дама ручкой по столу и вновь готовится записывать.
И это я тоже говорил, но все делают вид, что забыли.
— В неплохой автосервис по специальности, — приходится повторять.
— Все равно это пока ничего не значит. Ты и месяца не проработал. Нет никакой гарантии, что тебе заплатят или ты там надолго задержишься. На что ребенка содержать будешь?
— У меня есть доход. Мы вот ремонт на него делаем, — киваю в сторону комнат, начиная тихо злиться.
— Ты про гонки на мотоциклах? Так это тебе в минус, Саркис. Травмоопасное увлечение. Не дай бог, разобьешься завтра. Девочка сиротой останется. — Она продолжает откровенно давить.
— Это не увлечение. Это профессиональный спорт! — Прячу руки в карманы, сжимая их в кулаки, чтобы эти две не видели, как я выхожу из себя.
— Это риск оставить ребенка без опекуна в любой момент, — парирует тетка. — Покажи, что вы тут едите.
Открываю холодильник. Яйца, молоко, кастрюля с супом. Вчера перед работой сварил. Ну и так, по мелочи. Творожки, йогурты, сыра немного осталось, овощи свежие. Никакого криминала. В шкафчиках крупы, чай, кофе. Все как у всех.
— Скромно, — хмыкает та, что большую часть времени молчала.
— Сорри. Черной икры не припас, — все же срываюсь и начинаю язвить. — В следующий раз обязательно. Вы только предупредите, когда ехать соберетесь. Я, может, и штаны приличные найду.
Тетки усмехаются. Опять что-то пишут.
— Мальчик мой, — вздыхает пучеглазый инспектор, — ты же еще и в призывном возрасте. Университет окончил? Отсрочки у тебя нет. Осенью в армию заберут.
— У меня несовершеннолетний иждивенец.
— Это если тебе опеку дадут. А шансов у тебя практически нет. Рисковый, безответственный грубиян. Ты на работу уходишь, Анаит одна остается?
Закрываю глаза. Медленно наполняю легкие воздухом. Задерживаю дыхание. Еще медленнее выдыхаю, чтобы не послать их к черту.