После смерти мамы прошел всего месяц, и сестра пока боится засыпать одна. Ей стали сниться кошмары. Она подскакивает среди ночи от собственных криков и слез. Я не собираюсь гнать от себя маленькую напуганную девочку просто потому, что так диктуют нормы морали! Не вижу ничего криминального в том, что Ани прибегает ко мне посмотреть мультики, а потом, когда засыпает, я уношу ее в гостиную. Она сама решила, что на время ремонта хочет жить там.
Нет, этим двум дамам такое озвучивать точно нельзя. У них слишком богатая фантазия. О личной жизни им, наверное, остается только мечтать, вот и бесятся.
— Проходите. — Я все еще веду себя вежливо.
Разуваться? Нет, не слышали! Я босиком хожу, сестренка тут тоже обычно носится в носках, а эти царицы в туфлях вламываются в царство детского беспорядка. Я вообще строгий брат, но не сейчас, не в последний месяц.
— Боже, какой беспорядок! — восклицает одна.
— Ужас! — поддерживает ее вторая, прикрывая свой подвижный рот ладонью.
«Нормально все», — заключаю я.
Пока был на смене, в комнате стало гораздо чище. Сестра успела распихать по полкам свои мелочи, убрать почти всю одежду в шкаф или сложить в аккуратную стопку на стуле. Игрушки валяются на незастеленном диване. На подоконнике свалка карандашей, фломастеров и учебников на следующий год.
Тетки что-то пишут в своих блокнотах.
— Окно открыто, — делают еще одно замечание.
— Лето, — напоминаю им.
— Девочка выпадет из него, ты не понимаешь? — Особенно неприятная тетка снова выпучивает глаза.
— Ей не три года, не преувеличивайте, — вздыхаю, прислоняясь голой спиной к одному из вынесенных из детской шкафов. Улыбаться больше не пытаюсь, и невидимый нимб начинает медленно сползать.
— Нет, это никуда не годится. Это безответственность, Саркис, — отчитывают меня грымзы.
«Терпеть! Нельзя их посылать, — напоминаю себе. — От них слишком многое сейчас зависит».
Веду представительниц опеки в следующую комнату — мою. Анаит сидит на моей, естественно тоже не заправленной (я ведь спал!), кровати, играет во что-то в телефоне. На спинке стула небрежно висит моя футболка. Тоже в краске. На столе валяются открытая пачка сигарет и зажигалка, смятая бутылка с остатками минералки, немного мелочи, мой телефон на зарядке. Ничего необычного. Сигареты только лишние. Это сразу подмечают и снова что-то записывают у себя в блокнотиках женщины.
— Сколько ты позволяешь ей играть в телефоне? — спрашивает одна из женщин.
— Часа полтора, — прикидываю я. — Нам играть некогда. Мы красоту наводим, — подмигиваю притихшей сестренке. Ана тут же кивает.