Анне Викторовне, ныне Дубровской, предъявили требование, от которого невозможно отказаться, не потеряв лицо: стать попечительницей сиротского приюта. Она согласилась, потому что отказ означал бы признать, что её визиты к больным — пустая показуха, а милосердие губернаторши — очередная прихоть высшего света. Так она оказалась в приюте, где двое взрослых должны уследить за толпой детей, где мальчики после болезни таскают воду, а беглец восьми лет считается нормой. Рядом с ней оказались две другие женщины, пережившие ту же смерть и то же пробуждение в чужом мире: одна — технический директор, другая — художник. Троих покойниц судьба закинула сюда не то в награду, не то в наказание, и теперь они вместе пытаются выстроить из обломков чужой жизни что-то своё.

Против Анны работает то, что она жена губернатора. Её просьбы звучат как приказы, её ярмарки грозят стать демонстрацией единого порыва, а каждый отказ купца — потенциальная месть. Купец Ширяев уже начал шептаться по городу, цены на печать рухнули, конкурентка оказалась в фаворе. Сумской, которого она уговаривает стать казначеем, задаёт вопросы, от которых у неё кружится голова: кто будет жертвовать, если боязнь отказать сильнее желания помочь. Анна привыкла считать деньги и менять поставщиков, но здесь счёт идёт на доверие, а его нельзя приказать.

Анна теряет привычную опору: в старом мире она знала, как лечить, здесь — как убедить. В старом — к кому обратиться за помощью, здесь — кого не спугнуть своим положением. Мальчик Петька бежит в третью весну, и она понимает, что не может его удержать силой, как не может удержать ни одного из тех, кого пытается спасти. Она записывает в блокнот нужды приюта, договаривается с купцами, прячет от детей слёзы о прошлой жизни — и всё это при том, что никто не обещал, что её усилия не обернутся очередной благотворительной выставкой, после которой всё забудут.