В её глазах я увидел всё. Абсолютный, животный страх затравленного зверька. Отчаяние, которое живёт на самом дне души, когда надежды уже нет. Безнадёжность, ставшую привычной, как дыхание.
А потом — вспышка. Неверие. Она узнала меня.
— Алик? — её голос был хриплым, сломанным, будто она не пользовалась им днями. — Алик… это… это правда ты?
Я шагнул к ней, забыв про всё на свете — про время, про охрану, про опасность. Опустился на колени перед койкой, взял её лицо в ладони. Она была холодной, ледяной, под глазами залегли тени, губы потрескались. Но она была ЖИВА.
— Я здесь, Хлоя, — мой голос дрожал, и я не мог это контролировать. — Я пришёл. Мы пришли за тобой.
Она смотрела на меня, не веря. Боялась поверить, боялась, что это сон, что я сейчас растворюсь, как мираж. Её пальцы вцепились в мои запястья с нечеловеческой силой, будто проверяя, настоящий ли я.
Потом её взгляд упал за мою спину, и она увидела Мэтта. Увидела кокон в его руках. Увидела Койна и эльфа.
— Мэтт? — выдохнула она, и в её голосе смешались боль и надежда так сильно, что у меня сердце разрывалось. — Ты… ты жив? Но ты же… ты вёл меня… своими руками… я видела твои глаза… они были пустые…
Мэтт шагнул к ней, и я увидел, как на его лице отразилась вся та мука, что он пережил за последние дни. Его глаза покраснели, челюсть сжалась до хруста.
— Это была не я, Хлоя, — его голос сорвался, стал хриплым, почти неузнаваемым. — Не настоящий я. Инга… она что-то сделала с нами. Сначала с Аликом, потом со мной. Она управляла мной, как марионеткой. Я не помню ничего, кроме… кроме твоих глаз, когда ты смотрела на меня в том ангаре. Этот взгляд я буду помнить до конца жизни. Прости меня, Хлоя. Прости, если сможешь.
Она смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы — огромные, прозрачные, готовые упасть.
— Я думала, ты предал меня, — прошептала она. — Я думала, вы оба… я думала, вы с Ингой… я думала, я одна. Совсем одна.
— Время! — жёстко напомнил Коин с порога. Его голос резанул как нож. — Две минуты, Алик! Надо менять! Быстро!
Я кивнул, взял Хлою за руки.
— Нам нужно идти. Сейчас. Ты сможешь встать?
Она попыталась подняться и чуть не упала — ноги не слушались после долгого сидения, мышцы атрофировались. Мэтт подхватил её с другой стороны, и мы вдвоём поставили её на ноги. Она повисла на нас, тяжёлая и лёгкая одновременно.
— Крылья… — прошептала она. — Они… они тяжелые… лента снята, но они не слушаются…
— Потом, — сказал я. — Сначала уходим.
Мы вывели её из камеры. Лэрман уже распаковывал кокон с Ингой. Эльф действовал быстро, но бережно — развернул ткань, и Инга, без сознания, с безмятежным лицом, лежала перед нами, как спящая принцесса из страшной сказки.