Если навстречу и попадались пациенты, то, как наподбор: сплошь представительные, в длинных, расшитых халатах с отложным воротником, красивых новых тапочках, причесанные, сопровождаемые запахом парфюма и сиделок. Чувствовалось, что случайных людей здесь не водилось, разве что я, в качестве счастливого исключения.
Наконец, мы подошли к палате. Сопровождающий меня доктор, даже не дав мне опомниться, резко распахул дверь и буквально втолкнул меня внутрь.
В нос ударил тонкий, отвратный запах болезни. Пусть комната и была такая же светлая, как и весь интерьер больницы. В вазах стояли цветы, а на столике сидела пара игрушек. Гнетущую атмосферу было не спутать ни с чем.
В комнате находились какие-то люди. Я перевела взгляд на единственную кровать, стоящую в центре комнаты. Увидела знакомую мне девушку, сидящую среди подушек. И тут наши взгляды встретились. Мое дыхание сбилось. Меня затягивало в эти черные, бездонные омуты. Радужка ее глаз была полностью черного цвета. На меня вновь смотрела сама бездна!
Я встала, как вкопанная. Черные бездонные омуты глаз пугали и манили. Это чувство было мне знакомо. Оно парализовало ужасом, студило в жилах кровь и очаровывало совершенством своего исполнения одновременно. Не было чувства во всех моих жизнях, которые я помнила, ужаснее. Мощный коктейль, который будоражил и манил. И вот я, как загипнотизированная коброй мышь, нетвердой, шаркающей походкой ползу в лапы хищнику.
— Вот и нашлась наша пропажа! — на плечи мне упали две огромные ручищи, хорошенько встряхнув, а громкий голос доктора над ухом смел последние крохи оцепенения.
Я готова клясться чем угодно, на лице страшного чудовища проступила досада, и оно тут же, часто смаргивая и потирая глаза, исчезло. На меня смотрела наивным, открытым взглядом орехово-карих глаз милая Юленька.
— Привет, — она улыбнулась. — Попьешь со мной чаю? — звонкий девичий голос уже вовсе не звучал так безжизненно, как с утра.
Я недоуменно обвела взглядом всех присутствующих. Дорого одетые мужчина и женщина, утренняя сиделка, и чуть в отдалении у окна медсестра. И все их взгляды устремлены на меня, в которых столько мольбы. Неужели они ничего не видели? Или это мои персональные выверты сознания?
Что вообще здесь происходит?
— Конечно, конечно, Юленька, — запричитала сиделка наигранным добродушным голосом, — сейчас я вам на стол соберу. Обязательно надо гостью уважить!
— Вы проходите, пожалуйста, — натянуто улыбнулась высокая, статная женщина.
Я пригляделась. Темные волосы, те же карие глаза — мать? сестра? А мужчина? Лысый, возраст под шестьдесят. Женщину он эту явно старше. Дед? Или Юля просто поздний ребенок? Возраст Юли из-за плачевного состояния угадывался с трудом. Ей могло быть и пятнадцать, и тридцать. В общем, пока было неясно, кем мужчина приходился Юле, но чужому человеку здесь явно делать было нечего.