— Легко быть смелым, когда ничего не угрожает, — философски заметила Чопля.
— Ничего страшного с вами не случится. На самом деле страха нет, есть только…
— Только безумие храбрецов, которые вообще ничего не боятся. Но живут они недолго. Гораздо дольше живут те, кто боится и прячется от опасности! — прервала меня Чопля.
— Поздняк метаться, мы уже пришли! — буркнул я в ответ.
Как раз в этот момент остановился перед дверью с нужным номером. Посмотрел на камеру под цифрой «тринадцать» и в очередной раз показал пропуск. Камера повернулась стеклянным зрачком, зафиксировала нас и, мне так показалось, моргнула.
Раздался щелчок. Дверь со скрипом открылась. На нас пахнуло запахом старости и тлена.
— Вечер в хату! — бодро приветствовал я, первым заходя в камеру.
— Часик в радость, чифир в сладость! Ногам ходу, голове приходу! Матушку удачу, сто тузов по сдаче! Жизни воровскому, смерти мусорскому! С чертями не водись, возле пахана крутись! — вылезла из-за спины Чопля и кивнула сидящей под зарешеченным окошком арестантке. — Здравствуй, многоуважаемая Баба-Яга!
В полутёмной комнате раздавались тихие щелчки. Сидящий за столом человек поглядывал на экран моноблока, а его пальцы сами собой нажимали на клавиатуру. Он находился один в комнате, если не считать лежащего на диванной подушке кота, который тихо урчал свою песню.
Человеку на вид лет сорок с небольшим. Крупный, небритый, но не из тех, кто к сорока обзаводится большим брюхом и чарующей отдышкой. Нет, этот типчик поджар и мускулист, словно слегка постаревший Геракл. Осенние краски заката сквозь окно окрашивали крупные плечи в оранжевый цвет. А солнечные зайчики задорно прыгали по гладко выбритой коже головы.
Сидел он в голубоватых шортах, поджав ноги под стулом. Стесняться некого — не кота же, который всю жизнь шляется в одной и той же шерсти. Можно было бы печатать и без шорт, но тогда вспреет задница, а это доставит определённый дискомфорт.
Наполовину опорожненная пивная кружка с остывшим зеленым чаем красовалась возле монитора. Человек работал для души…
В последних словах для него слилось очень и очень многое. Он словно высвобождал те образы, что накопились за последнее время, превращал их в слова. Плел из слов затейливую вязь, ведя повествование про мальчика и кота, попавших из реального в фэнтезиный мир. «История одного пета». Первая большая работа, с которой человек начал свой путь в писательство.
Правда, сейчас он вовсе не писал, а правил первую работу. Улыбался своей наивности в начале пути, а после выкидывал слова-паразиты, менял в предложениях расстановку, убирал лишние красивости и метафоры.