Зотэрианская медицина пока и не могла мне помочь — сверхточная и надежная аппаратура Зотов почему-то просто-напросто перестала находить этот яд у меня в крови, зато Мор постоянно ставил на мне свои магические эксперименты, пытаясь найти решение этой непростой даже для него головоломки.
Кстати, Кира мне только что сообщила, что раз уж я проснулся, то мне сейчас просто необходимо срочно посетить моего наставника!
Выйдя из своего жилища, я сразу же наткнулся взглядом на плотно закрытые створки жилой секции, когда-то принадлежавшей Гипу и его жене Тейе.
В одно мгновение калейдоскопом перед глазами промелькнул тот злосчастный бой с тремя Митхар, среди которых был жрец, принявший меня за Ареса.
Вспомнилось и мое тяжелое пробуждение в реанимационной капсуле, и как Кира каким-то блеклым, совершенно без эмоций голосом сообщила мне о том, что состояние моего здоровья в данный момент оставляет желать лучшего, и то, что Гипа так и не смогли спасти, и что-то там еще, на что я уже совсем не обращал внимания, потому что в помещение реабилитационного центра вихрем ворвались отец с Дедом и… и моя Виза.
При мысли о ней приятная истома теплой волной прошлась по моему телу.
Как я узнал позже, она не отходила от моего реаниматора ни на шаг, и только благодаря ей я не отправился вскоре вслед за Гипом.
Будучи медтехником очень высокого пятого ранга, она смогла вовремя заметить, что реаниматор перестал определять яд в моей крови, и смогла очень оперативно перенастроить программу. Только это и спасло тогда мне жизнь! Но как считают многие местные специалисты, она только отсрочила мою гибель и, если Мор не придумает что-нибудь, что сможет полностью вывести этот яд из моей крови, то тогда скорый конец станет вполне предсказуем. Но я верил в своего наставника и считал, что он с этим обязательно справится.
Песнь жизни
С невеселыми мыслями я прошел сквозь защитное поле, отделяющее жилой сектор Хогов от общего вестибюля, и попал в небольшую рощицу из десятка деревьев.
С прибытием в Ковчег остальных представителей этой многострадальной расы их жилой сектор изменился до неузнаваемости.
У меня было полное ощущение того, что сейчас я нахожусь в каких-нибудь тропических джунглях, и только пластиковое напольное покрытие, через которое пробивалась густая трава, говорило мне о том, что я всё-таки в помещении, а не где-нибудь на поверхности.
Вместо уже привычных мне, классических жилых секций в других секторах, здесь в два ряда расположились приземистые раскидистые деревья, растущие прямо из пола. Стены ангара были густо опутаны красно-синими лианами, а в воздухе стоял устойчивый запах лесной сырости и каких-то смутно знакомых мне трав.