Отойдя в сторонку, разделся до пояса, скинул обувь и начал обычную разминку, из тех упражнений, которые помнил — в основном на подвижность и растяжку. Сверху, с шеи, и вниз.
— Чё пацан, тож что ль собрался помахаться? — через некоторое время подошёл ко мне один из парней. Тот который вначале не ответил.
Они закончили. Кто победил, я не заметил, сосредоточившись на своём.
Но прямой вопрос игнорировать было не вежливо, и я, не останавливая скрутки корпусом, хмыкнул в ответ:
— Да почему бы нет? Кто ж не любит кулаками помахать?
— Хех, — ухмыльнулся подошедший, кивнул мне, и шагнув вперёд протянул руку: — Я Пётр.
Я остановился, ответил рукопожатием:
— А я Хлупек.
Парень был на полголовы меня выше, шире в плечах, и весь перевитый мышцами-канатами. На бройлера-бодибилдера он точно не походил — накинь на него рубашку и на улице от обычного подмастерья не отличишь.
— Не слишком ли ты… хлипкий, Хлупек, — иронично поинтересовался Пётр.
В словах его не было ни оскорбления, ни желания поддеть, так что я в тон ему ответил:
— Так и ты, наверно, не всегда был таким?
— Я, паренёк, с двенадцати лет на каменоломнях, — подпустив снисходительности, по-прежнему весело, заметил Пётр.
— Ну, — вновь хмыкнул я, и, чтоб не стоять попусту, продолжил упражнения, — я, конечно, припозднился, но если ничего делать не буду, то ведь точно ничего не добьюсь. Так ведь?
— Эт точно, — подмигнул он мне. — А чё ты делаешь?
— Разминаюсь, — я пожал плечами и, наклонившись вперёд, приступил к «мельнице», попеременно доставая руками стопы.
— А зачем такое? — в его весёлом тоне послышалось удивление.
— Ну… — я выпрямился, и искренне пожал плечами, — наверно, чтоб не закиснуть.
Не говорить же: «мне такое показывали и говорили что надо».
— Чё ты с ним возишься? — крикнул Петру его спарринг-партнёр. — Это ж говнарь!
Чёрт! Я непроизвольно скрипнул зубами — наверно скоро за «говнаря» на людей бросаться начну.
— И чё? — хмыкнул Пётр. — Не человек что ль?
Чем заслужил мою искреннюю благодарность. Мысленную.
— Не трать время, пойдём лучше, пропустим по стаканчику, да мне пора… А то опять мастер последние космы выдрать попробует.
Я с удивлением оглядел его — под стать Петру, может чуть повыше и по здоровее. Хотя и не такой жилистый. И точно — лет за двадцать. И что — позволяет своему мастеру за волосы таскать? Хм… Кстати, «космы» у него точно были не последние.
— Да не… — поморщился в ответ Пётр, — мне тоже идти надо. Сёдня за камнем с монастыря приедут, на погрузку старшой всех собирает.
Но, на прощание, он дружески толкнул меня в плечо — толчок вышел, словно меня бык лягнул: