Про способ греть воду камнями как-то рассказывал Джезек, но тогда нам кадку никто не ссудил.
А вот дальше привычный распорядок дня пришлось корректировать — снова потренить договорились в Гынеком сильно после полудня. Поэтому, наскоро перехватив завтрак, я завалился спать.
Зато после тренировки, время было как раз подходящим, и я, вновь тщательно вымывшись с мылом поспешил в город.
В нижнюю корчму.
Есть я там не собирался — перед выходом схомячил у Качки «дежурную похлёбку». Но, чтоб не сидеть просто так и не вызывать ненужные вопросы, пришлось потратить медяк на пиво.
Сам же во все глаза смотрел за местом для игры в кости. Но интересовала меня уже не игра.
Люди, что стояли возле столика, глазея.
Люди что сидели за соседними столами.
И мужик, что со скучающей мордой подпирал столб при входе, делая вид что кого-то ждёт.
Местный «катала» был один и тот же, а вот подсаживались к нему разные охотники попытать удачу — и по достатку, и по так сказать статусу — за прошедшее время я уже навострился отличать горожан от приезжих из соседних деревень.
Разок подсел купчина. Проиграл быстро, и самое важное — довольно ощутимую сумму. И не возмущался, а даже поблагодарил «каталу» за пережитый азарт. Но такой за весь вечер оказался один. Остальные любители пощекотать нервы ставили и проигрывали суммы небольшие.
Конечно, «катала» не всё время выигрывал. Два или три раза он проиграл, причём один раз окружавшие столик зеваки вовсю поздравляли случайного победителя, видимо с хорошим выигрышем. На который тот тут же угостил нескольких знакомых.
Что ж… Получается выиграть можно. Но большие деньги выиграть можно только у «каталы» — на случайного «залётного» с деньгами, типа сегодняшнего купчины, лучше не надеяться.
Но играть против профи — сложная задачка. Выиграть-то я выиграю, почему-то за это я нисколько не волновался, а вот уйти с деньгами…
Что ж. Придётся поломать голову, ибо вариантов у меня нет, слишком многим я должен.
А на следующий день Качка позвала меня снимать мерки. Костюм мой уже доставили и даже отстирали. Очень качественно, кстати, отстирали.
Снимали мерки вдвоём: мать заставляла надевать то и это, а Радка примечала что и где ушить. Когда дело дошло до штанов я тут же застеснялся и, хоть с трудом, но заставил обеих отвернуться — трусов ещё не придумали. Пока переодевал штаны выслушал массу скрабезного зубоскальства хозяйки корчмы, а вот дочь её отнеслась к моему внезапному капризу скорее с удивлением.
И в этот день я тоже, после тренировки с Гынеком отправился в город. На этот раз решил посидеть в верхней корчме. Корчмарь узнал, но слова не сказал.