Но деваться было некуда — надо было привыкать к дорогому одеянию, так что сейчас, увязав в компактный узелок штаны и рубаху из бывшего парадного, а теперь переквалифицированного в повседневный, костюма, я отправился «выгуливать» новый гардероб, как иные женщины моего покинутого времени выгуливают шубы.
Для начала, заглянул на новое место обитания приятеля — небольшой сарай что притулился под городской стеной чуть дальше нашего с Прокопом участка.
В сарае обнаружилась троица бедолаг, по виду — нищих, что довольно настойчиво попытались выпросить у меня деньжонок. А вот Гынека не было.
Тогда я, не торопясь, прошёл через верхнюю корчму, заглянув внутрь помещения, а затем, так же неспешно, продефилировал по центральной улице до нижней.
Солнце уже опустилось низко, временами скрываясь за крышами, трудовой день обычных горожан подходил к концу и на улицах ощутимо прибавилось народу.
В нижней корчме снова шла игра. И снова «катал» сухенький мужичок, что сопровождал каждый бросок какой-нибудь шуткой или присказкой.
При входе столб подпирал другой «скучающий» мужик, ранее мной не виденный. Ли́ца за соседними столиками были вроде как новые, и вроде как сами по себе. По крайней мере мне так показалось.
Я нашёл свободный стол, сел так, чтоб видеть столик для игры в кости.
— Храни вас Господь, милостивый господин, чего изволите? — словно ниоткуда возник местный служка.
— Принеси что-нибудь промочить горло, — я небрежно кинул медяк на столешницу, — и пожевать.
— Желаете поужинать? — по сравнению с прежними моими посещениями уважительных ноток в голосе паренька добавилось.
— Я не голоден, — небрежно отмахнулся я, — мне так, посидеть просто. Друга поджидаю, — добавил зачем-то.
Служка испарился, а я краем глаза стал изучать происходящее, стараясь запоминать лица, кто где сидит, и особенно — тех, кто толпится у столика.
Вскоре принесли моё пиво и миску сильно перчёных сухариков из ржаного хлеба. А ещё, чуть погодя, за моим столом устроилась компания, судя по разговорам, плотников — свободных мест в корчме не осталось. Впрочем, плотники поздоровались, поинтересовались не занято ли, и вскоре забыли о моём присутствии, занявшись большим кувшином, хлебом с салом и зелёным луком.
Просидел я так с час, не меньше. Солнце почти закатилось, пивоу меня, как я ни растягивал, почти закончилось, а компания рядом, наоборот, постепенно разогревалась — голоса становились громче, жестикуляция сильнее. Ну что ж, видел достаточно, пора и двигать — на работу скоро.
И тут в корчму заглянули новые лица.
Одного я узнал моментально — Пивчик! Собственной персоной! Ну как, братан, задница после порки прошла, сидеть-то сможешь? А с ним… Снова те же самые дамы, что были в памятный день «за речкой» — одна постарше, явно замужняя, и вторая — молоденькая и миловидная.