— Остановитесь!
Убедившись, что всё внимание привлечено к нему, Государь продолжил:
— Требования Михаила мне понятны. И он получит всё, что просит. Избавь его от своего давления, Иоганн.
— Простите, ваше сиятельство, — смиренно опустил голову Крестовский. — Простите, мой Государь.
— Теперь к тебе, Михаил, — Император выпрямился на троне. — У тебя будет всё, что ты просил. Хочешь секретничать — воля твоя. Даю тебе времени до весны. Если не будет результата, который ты сможешь мне показать, значит, тебе придётся подключить к работе специалистов Крестовского.
— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, — поклонился я ему.
— Ты же успеешь до весны? — поинтересовался он.
— Сделаю всё от меня зависящее, при должном снабжении, разумеется.
— Каков хитрец, — улыбнулся Государь.
Когда двери, ведущие из церемониального зала, распахнулись, то первым покинул помещение Император. Он шёл походкой уверенного человека, сделавшего только что важное дело, но при этом лишь одно из череды ждущих его впереди. Следом ушёл Крестовский, ожёгши меня на прощание недобрым взглядом. За ним раскланялся Грейсмит.
— Вы молодец, — сказала напоследок Лаура. — Я боялась, что вы остановитесь на поправке.
— Иногда лучше попросить малое, чтобы тебе захотели дать больше, — я смотрел в спину уходящему биоманту. — Лаура Георгиевна, боюсь, что Иоганн Крестовский встал на опасный путь. Если он проводит испытания со Скверной… То жизнь Государя под угрозой.
— Нет человека, более преданного Государю, чем Иоганн, — произнесла Челидзе, но засомневалась. — Но я пригляжу за ним. Насколько меня допустят.
— Благодарю вас. Это не шутка. На границе уже было несколько случаев падения в Скверну. Да что там, вы сами знаете про Мичурина.
Челидзе приложила руку к груди:
— Обещаю вам, Михаил.
— Как дела у Кожина? — сменил тему я.
— Его стабилизировали, и он уже очнулся. Хотите с ним увидеться? Я прикажу выдать вам разрешение на посещение.
— Буду премного благодарен.
Челидзе слегка поклонилась мне и отправилась к выходу. Я же повернулся к ожидающему Столыпину. Тот, сложив руки на животе, покачивался на пятках.
— Простите за задержку, — сказал я ему, приближаясь.
— Ничего страшного. Никак не могу привыкнуть, что за столь юным обликом скрывается весьма важный государственный муж, — тихо произнёс он, снова полез за платком. — Духота тут страшная. Просто невообразимая.
— О чём вы хотели поговорить?
Столыпин неторопливо промокнул пот со лба, устало посмотрел мне в глаза.
— Знаете, Михаил. Возможно, я слишком тороплюсь. Но вы не давали повода в себе сомневаться. Просто мне кажется, что вам самому моё предложение может оказаться неинтересным. Вы молоды, горячи, и никому прежде так не благоволил Император.