— Мышик, рассказывай, кого привёл, — спросила вторая княжиня у воина с заставы.
— Княжиня Ясна, вот, по дороге шел, то ль хворый, то ль блажной. Всё твердит, что хочет к клану присоединиться. Ну мы его и привели, сами не решили как с ним поступить.
— А что мокрый такой? — Спросила старшая, скрестив руки и приобняв копьё. — Застудится ведь.
— Он в ручей упал, княжиня Мала, с камней поскользнулся. А мы поймать не успели, — пожал плечами Мышик.
— Ясна, у тебя же при хвором доме баню ещё не выстудили, да? — Мала глянула на сестру и дождалась её кивка. — Мышик, отведи бедолагу в баню и попроси Белянку дать ему подменные рубъ, портки и обуться. А как приведёт себя в подобающий вид, тогда и поговорим. А то после весеннего ледяного ручья на ветру достоится и впрямь захворает.
— А меч при нём? — замялся воин.
— Пусть останется. Не будет же княжич им на беззащитных лекарок замахиваться, — хмыкнула Мала и копьё в её руках развеялось. — Да сильно не тяните, вечереет. Не хочется из-за него праздник откладывать.
Волховица повернулась и ушла, а вторая княжиня чуть помешкала, покачала головой и что-то шепнула Мышику. Воин чуть поклонился обеим княжиням и поднял понурого Чеслава. Они шли по выложенной деревянными плашками дорожке и вдруг ветер бросил ему в лицо горсть белых лепестков. Мужчина поднял голову и, наконец, огляделся. По обе стороны от него стояли двумя стенами яблони в цвету, роняя, как слёзы, лепестки.
Мышик привёл Чеслава к хворому дому и передал на попечение Белянке, а сам убежал готовиться к празднику. Девушка отвела волхва к бане, выдала отрез, скребки и мылко в туеске, пук колючей соломы и пообещала скоро принести одежду из запасов и оставила одного в остывающей бане. Волхв усмехнулся, зажег светильничек и отправился мыться. В предбаннике он заметил забытые кем-то ножницы и взял их с собой.
На закате мужчину, в свежей и простой одежде и с неровно отстриженными волосами, отросшими за годы странствий, опять взяли под охрану и повели за поместье. Там уже на месте старой поляны вырос помост на локоть поднятый над землёй и укрытый навесом. Он широким полукругом огибал приготовленный большой костёр и держал на себе лавки и столы. По середине помоста стояли два стольца устланных мехом и стол с узорчатой скатертью, как котором уже ждали своего часа большая братина и высокий каравай.
И вокруг собрались мужчины и женщины, даже дети с любопытством выглядывали из-за столбов и материнских понёв. Были здесь и княжини, они весело болтали со своими поместными людьми, но едва Чеслава подвели и оставили между шалашом дров и помостом, оставили разговоры и поднялись на своё княжье место. А гость стоял и смотрел на двух девушек с жадной надеждой и робостью.