Сдерживая нервный визг, я выскочила на солнце. Неширокая лощинка, сдавленная скалистыми склонами, густо поросшими кустами, а дальше угадывался простор. Наверняка там дорога, машины, может магазинчик, дадут рабочий халат. Черт с ним, заплачу вдвое.
А… Я замедлила рысцу. Сумки у меня, естественно, нет. Карманов, тоже нет. У пояса болтается какая-то штуковина, похожая на выбивалку из стали упрощенной конструкции. Рукоятка антикварная, ударная часть весьма острая. Ноги мои… загорелые, да. Еще, кажется, похудевшие. Нет, не худые, а, э-э… Постройневшие — это удачная формулировка.
Закралось нехорошее подозрение: если я так поху… постройнела и в таком непотребном виде, то чем я занималась последние дни? Или недели, если судить по степени стройности? А не был ли тот апельсин заправлен наркотическим веществом, введшим меня в полную…
Вот тут я завизжала. Не от ужасного прозрения, а от того, что из кустов вывалился монстр. Не очень крупный, но ужасный: длинное тело насекомого, шесть лап-ног, круглая башка с очевидными челюстями. Гадина, нездорово засверкав глазами и лысой макушкой, устремилась прямиком ко мне.
Не может быть! Сплю⁈ Пора просыпаться!
Шуршали камешки под ногами хищной жужелицы, сама она скрипела хитиновыми сочленениями, разевала жвала.
В полной растерянности я закрутилась на месте и дала деру. Возвращаться в пещеру смысла не было — еще не хватало, чтобы меня среди кучек дерьма покусали. Лезть на склон казалось мыслью более разумной — судя по виду, хищная жужелица навыками скалолаза не обладала. Я тоже далека от столь экстремальных развлечений, но что делать…
Исхудавшее тело слушалось на удивление охотно. Я вскочила на камень, ухватилась за расщелину повыше…
Предыдущая глупая заминка сыграла свою роковую роль — меня схватили за ногу пониже колена, сдернули вниз. Я отчетливо услышала, как хрустят кости голени, стало невыносимо больно и темно…
Я стояла в скверно пахнущей темноте, в глазах у меня вспыхивало и мигало.
Даже у ИО начальников отдела кадров случаются мгновения слабости. Тихо воя, я закрыла лицо ладонями и присела на корточки. Мне конец! Все же довели, мерзавцы, я спятила.
Мигание в глазах исчезло, теперь доставал собственный жалобный вой. Я зажала уши руками, но получилось плохо. А почему я такая патлатая? Ладони утопали в локонах, густых, длинных, весьма шелковистых. Парик, что ли? Нет, если подергать, больно. Не так, конечно, когда ногу пережевывают, но ощутимо.
Грива — это плохо. Нет, так-то я бы не очень возражала. Но сейчас-то зачем? Жужелица может лапой ухватить, да и вообще я пучок ношу, это практично и полагается по дресс-коду HR-менеджеру. Ладно, потом локоны обрежу. Или не обрежу. Сейчас нужно взять себя в руки.