— Ты думаешь обо мне даже в таких условиях.
— Ты моё единственное светлое воспоминание.
— Уверен, что в твоей жизни было много хорошего. Зря ты так. Да и я уж точно не воспоминание.
— Лучше уже не будет, — обрубила Сара, вспоминая с теплом, как они отделились от всего мира на корвете и не думали ни о чём кроме друг друга. Вспомнилась и Лена, которая тут же вызвала волну негатива.
— Хочу всё исправить, — заявил Рябой с решимостью. — Скажи как, и я сделаю всё, что от меня зависит, даже больше. Рискну, если нужно. Для меня это не проблема, ты знаешь. У меня есть силы, но я не знаю, куда их направить. Помоги мне.
— Нет смысла, — выдохнула Сара. — Решение Совета состоялось, и только Первая могла бы его изменить.
— Макс, — окликнула Тринадцатая, не собираясь даже подходить к заключённой. — Надо возвращаться, иначе Совет узнает о том, что мы здесь были. В этом случае достанется мне. Идём скорее.
— Иди, — раздалось с нажимом из камеры. — Максим, иди.
— Ты самая сильная, самая лучшая женщина, которую я когда — либо встречал, — выдал землянин напоследок. — ТЫ поняла? Не вешай нос, мы ещё им всем покажем.
— Иди! — Рыкнула Сара, не восприняв его поддержку серьезно.
Макс даже отшатнулся. С бешенством, разгорающимся внутри направился к Тринадцатой, что стояла с главой тюрьмы в сторонке.
— Одеяло ей принеси, и горячее чтоб постоянно было. Поняла⁈ — Рявкнул Макс сам не свой на тюремщицу.
Та, вздыбленная как кошка, посмотрела на Тринадцатую в поисках защиты.
— Лучшее содержание ей обеспечь, — поддержала Макса Зирина. — Отдай свои покои, приведи её в порядок.
— Слушаюсь, госпожа, — ответила глава тюрьмы покорно, но зубами всё же заскрипела.
Потому как до этого успела в открытую позлорадствовать над заключённой.
Вернувшись во дворец, в свои покои, Рябой выплеснул всё своё негодование в беззвучном крике под подушкой. В этот миг ему казалось, что он ненавидел всех. Даже Лену, которая предложила сюда лететь. Он никогда ещё не ощущал себя таким бессильным. Всегда легче отвечать только за себя. Но если есть другой, и на твоих глазах его убивают… И ничего сделать нельзя, даже как следует крикнуть, проклясть, пообещать отмщение, да просто дать волю эмоциям… Тринадцатая предупредила, что за ним могут наблюдать даже в туалете.
Что же делать? Смиренно ждать и своей смерти. Ведь Радуга убивает мужчин. И все надежды на чудесное исцеление так призрачны, что страшно. Чтобы он не делал проверять на своей шкуре и рисковать жизнью не хотелось. Ведь ошибиться нельзя, ошибка приравнивалась к смерти.
Перебесившись, Рябой вылез из кровати. Ему захотелось выпить, и в синтезаторе, что ему предоставили были варианты алкоголя, пусть и скудного, больше похожего на лёгкие винные напитки.