До рубки она добиралась уже на последних щитах боевого скафандра. Нано — роботы продолжали яростно атаковать её, пытаясь пробиться к телу, но стоило деактивировать их в центре управления, и всё, можно было выдохнуть с облегчением.
Но это не значило что всё закончено. Ещё около часа она возилась, запихивая изломанных и израненных в капсулы эвакуации. На корабле воительниц оставлять было нельзя, дабы спокойно закончить начатое.
— Три тысячи сто шестнадцатая? Вы взяли её? — Разрывался эфир в рубке.
Сара, восседающая на кресле первого пилота, усмехнулась. Ага разбежались. Она вырубила связь и двинулась в сторону Луны. Радар пеленговал ещё несколько патрульных кораблей среднего класса. Но они были далеко, и никак не могли успеть наперехват. А если бы успели, всё равно ничего бы не сделали. Этот корвет разметает их в клочья без особого ущерба для себя. Хотя бы в этом удача, горько ухмыльнулась Сто третья, ощущая, что весь мир теперь против неё.
Но она не собиралась сдаваться. И молила великий Квазар и всех богов Радуги, что сумеет добраться до Макса быстрее Двадцать пятого. Ну а там выбьет всю дурь из этого хитреца, получив все необходимые признания и очистив своё доброе имя.
Главное своих не убивать, подумала девушка, скрипя зубами. А как чесались руки прикончить тех дерзких сучек. А как чешутся руки отметелить Макса.
Немногим позднее. Луна, Лунбург.
— На тебе лица нет, — призналась Лена, что, наконец, добилась встречи с Максом.
— Ещё бы, — буркнул землянин, посматривая на девушку с укором.
Хотелось уткнуться в её плечо и пожаловаться, как над ним издевались. Пустить скупую слезу и прижать худенькое тело крепко — крепко. Но это был лишь порыв.
— Тебе здесь нравится? — Спросила Сто шестьдесят девятая, кивая на потолок, где раскинулся на всю его площадь огромный иллюминатор, за которым сверкали звезды.
К сожалению, с тёмной стороны Луны голубого шарика было не видно. Однако и на такой вид приятно полюбоваться, ведь он придавал особых ощущений близости к космосу, который совсем ведь не кусается и в мелкие дырочки не засасывает, и не замораживает.
Макс пожал плечами. Из жилого блока, где его заселили можно было выходить в оранжерею и сюда, на смотровую площадку. Ощущение, что он в какой — то психиатрической лечебнице, не оставляло. Всё везде под замком, никуда нельзя и ничем заняться не дают. Даже работой не озадачивают. И таких, как он было два десятка человек, живших в особой зоне Лунбурга под тщательным присмотром властей. Все грустные, все в себе. Те четверо ребят тоже были здесь. Похоже, все стали братьями по несчастью, над которыми надругались.