«Чтобы никто-никто не помешал нашему счастью. Он так боится меня потерять… Извини, что не предупредила, но Он просил пока молчать. А я слишком его люблю. Не осуждай меня строго, родная, и, пожалуйста, не ищи. Мы сами вернемся. Обязательно. Когда придет время и уже никто не сможет нас разлучить».
Наивно и трогательно.
И можно было бы отмахнуться от сомнений, сказать что-нибудь банально-высокопарное о великом чувстве, которое сметает все преграды и которому нельзя мешать, если бы не одно «но». Я слишком хорошо помнила историю Элны, дочери лорда Фаиста. И письма, что мне пришлось добывать у шантажиста, в которого внезапно превратился ее прежний возлюбленный. После этого мне резко перестали нравиться романтические истории тайной любви.
И, кстати, там ведь тоже планировался побег.
Поэтому я промолчала, ожидая, что Цинтия еще скажет. Но вместо нее заговорил король:
— Виконтесса Беннут не относится к высшей знати Друара, но титул у нее, как видите есть. Состояние — тоже. Кроме того, всем известно, что она названная сестра ее величества, а значит, место при нашем дворе ее будущему супругу обеспечено, если он того пожелает. Да и сама виконтесса — девушка довольно привлекательная.
Тимир нервно побарабанил пальцами по столу.
— Я хочу сказать, что поклонники у Алемины имелись, и немало. Мы проверили всех — ни один не покидал столицу. Кем бы ни был похититель, он ни разу публично не появился возле виконтессы, не оказывал ей знаки внимания, и нам неизвестен.
А вот это уже всерьез настораживало. Если таинственный возлюбленный не желал светиться, значит, с самого начала предполагал, чем дело закончится.
— Гхареш отследил путь виконтессы до постоялого двора на южном тракте, — вмешался Алистер. — Мои люди расспросили хозяина, тот вспомнил, что с девушкой были двое слуг, по виду — наемники. Все трое очень торопилась: приехала поздно, уехали с рассветом. Дальше их след резко обрывается. Но это уже не имеет значения, какова цель Алемины, теперь и так ясно. От постоялого двора ведет одна дорога — прямиком в Стакку.
— Чего и следовало ожидать, — мрачно добавил Тимир.
Цинтия лишь печально кивнула.
А я мысленно вздохнула.
Стакка. Единственный в мире независимый город-государство. Хотя, подозреваю, независимость он сохранил не потому, что сумел ото всех отбиться или оказался никому не нужен, а оттого, что его банально не смогли поделить более сильные государства.
Стакка располагалась на берегу полноводной реки, да еще и на перекрестье крупных торговых путей — то есть в стратегически важном месте. И, к тому же, на самой границе между Аглоном и Друаром. Эти страны издавна боролись за город, и столетия назад он постоянно переходил из рук в руки. А потом соседи неведомо как договорились, и Стакка обрела независимый статус, а Аглон и Друар получили одинаковые льготы и торговые преференции. На этом все и успокоились, по крайней мере, внешне.