Мы медленно продвигаемся вглубь, и нас встречают покинутые минка и выжженные рисовые поля. Я бывал во многих сражениях – им нет числа – но страшнее войны, чем та, которая идет сейчас, не видел.
Страна захлебнулась в крови, Ёрико. Крестьяне бросают дома и жгут урожай, а воины сражаются с такой отчаянной решимостью, словно смерть идет за ними по пятам. А может, так и есть.
Мы не берем пленных и убиваем раненных врагов. Кенджи-сама казнил шестерых из клана Токугава за их неподчинение приказам. После этого выжившие стали гораздо покорнее.
В последние дни наступило затишье. За ним грянет буря – тяжелый воздух пропитан бедой, но пока мы проводим дни в монотонной ходьбе, и я трачу свободное время на воспоминания.
Это ведь первый столь длительный поход, в котором ты меня не сопровождаешь. Сколько нам было, когда ты начала сражаться вместе с Фудзивара? Верно, четырнадцать. Десять лет мы провели бок о бок.
Кенджи-сама как-то сказал, что моей смерти будет достаточно, чтобы искупить наши проступки. Я отдал тебе приказ, а ты лишь подчинялась своему господину. Я предвижу, как заденет твою гордость и честь мои слова. Я никогда не предложил бы тебе подобное раньше, но теперь у нас родилась дочь. Потому я прошу тебя – подумай. Девочке понадобится мать. Хотя бы затем, чтобы рассказать ей про отца.
В пути я сложил для тебя хокку:
«Будто в руки взял
Молнию, когда во мраке
Ты зажгла свечу*».
— Тайра сожгли Кофуку-дзи!
Фухито отбросил в сторону палочку для каллиграфии, когда поздним вечером встревоженный Нарамаро распахнул полог его палатки, и плавно поднялся с колен.
— Весь монастырь! – в руках Татибана сжимал узкую полоску бумаги. – Все монахи, которые остались, мертвы.
— Как они узнали, что мы отправляли туда письма? – Фухито нахмурился.
Нарамаро принес дурные вести – те самые, вслед за которыми грянет буря. Еще в дни зарождения войны они обращались в монастыри, пытаясь склонить на свою сторону монахов. Кто-то поддержал их, кто-то – Тайра. И вот теперь они узнали, что Тайра сожгли монастырь, монахи которого к ним присоединились.
— Мы должны предупредить Энряку-дзи, — Фухито отбросил за спину распущенные волосы – никак не мог привыкнуть к ним; к тому, что не имеет теперь права убирать их в прическу, которую носил каждый самурай. – Они тоже помогли нам. Тайра могут напасть и на них.
— Я разбужу Кенджи-саму, — Нарамаро кивнул и уже повернулся, чтобы выйти, когда Фухито придержал его за локоть.
— Постой. Он устал. Ему нужно немного покоя. И нам не стоит медлить, я поскачу к ним сейчас же.