— Что думаешь? – кашлянув, спросил Нарамаро.
— О чем?
Конечно, он прекрасно знал, о чем спрашивает Сёгун и его друг. Но Такеши не хотел показывать, что смерть старика занимала все его мысли.
— О Дайго-сане.
Минамото в ответ дернул плечами. Искоса он посмотрел на Нарамаро: минувшие годы и почетный, но невероятно опасный статус Сёгуна не пощадили его. Он выглядел теперь старше своих лет, даже старше Такеши, хотя раньше все было наоборот. Тяжелое бремя давило на него.
— Ты видел его мертвым? – вместо прямого ответа он задал вопрос.
— Да, за мной послали сразу же, как утром его нашли слуги, — Нарамаро кивнул и добавил с едкой усмешкой. – За мной послали раньше, чем за его сыном…
— Я бы удивился, случись иначе, — Такеши фыркнул.
— Старик лежал на футоне и будто бы спал. Тихая, мирная смерть… – вслух рассуждал Сёгун, массируя переносицу. – Даже здесь ему повезло.
— Но? – Такеши повернулся к нему лицом, спокойно встретив его взгляд. – Тебя что-то тревожит?
— Не знаю, — Нарамаро по давней привычке поднес к затылку ладонь, намереваясь взъерошить волосы. Но официальная прическа Сёгуна требовала глубоких формальностей, и потому все его волосы были собраны теперь в тугой хвост на затылке. – Может, я просто не ожидал.
— Наоми тоже так сказала, — Такеши слегка улыбнулся. – Сказала, что была уверена, что Дайго-сан переживет нас всех.
Может, и пережил бы. Но он заигрался.
— У Асакура было и есть множество врагов. И вчера на ужине Дайго-сан не выглядел ни больным, ни слабым.
— Он пропустил три встречи бакуфу, — выверяя каждое слово, отозвался Такеши.
Он чувствовал, что балансирует сейчас на очень тонкой грани. Нарамаро смотрел на него слишком пристально. И слишком старательно отводил в сторону взгляд, стоило посмотреть на него в ответ.
— Да, — Сёгун кивнул.
Между ними пролегла пропасть в тот самый день, когда Нарамаро стал Сёгуном. Это было неизбежно: они не смогли бы сохранить ту дружбу, которая когда-то у них была, потому что их положение изменилось. Они перестали быть на равных, и Такеши всегда понимал, что так случится. Но не мог не тосковать по временам, когда он мог рассказать все, что угодно, своим союзникам, своим друзьям. Фухито и Нарамаро.
— Да, он писал мне про боли в груди. Я не придавал этому значения, думал, что Дайго-сану нужен лишь повод.
— Ну, — Такеши пожал плечами, — похоже, на этот раз старик не врал и не хитрил.
Нарамаро понимающе усмехнулся и впервые не отвел взгляд, когда Минамото на него посмотрел.
— Я увезу семью завтра в поместье, — сказал Такеши, когда они оба помолчали некоторое время, любуясь садом. – Не хочу, чтобы они были у всех на виду.