— Зачем давать ложную надежду? Чтобы забрать тебя к себе и потом уже сообщить о решении? Или промучить тебя год, и только потом разойтись? — сыпал он доводами. — Все же у меня пятнадцатый этаж. А мне не хочется брать грех на душу. Подумай и обо мне!
Я приложила все усилия, чтобы дотянуться до чашки, стоявшей на тумбочке. А потом швырнула ее в Костик.
— Истеричка! — бросил он на прощание и выскочил из палаты.
После ухода Костика я погрузилась в мучительный вязкий сон. Наверняка это он попросил врачей меня немного успокоить.
Позже меня навестила единственная подруга.
Едва сдерживая слезы, я рассказала ей о разговоре с Костей.
— Он, конечно поступил подло, — сказала она, подавая мне воды. — Но ты должна его понять, он же мужчина! К тому же он так хотел полноценную семью. Другой бы и вовсе не пришел на его месте.
Слова были правильные, но от них так и веяло чем-то ненастоящим.
Я смотрела на ту, что стала мне ближе, чем сестра.
С ее приходом в больничной палате отчетливо запахло парфюмом Костика. Тем самым, который оставался на подушке по утрам.
Я даже подумала, что он тоже пришел и вот-вот войдет в палату.
С каждым вдохом в груди становилось горячо, будто этот любимый аромат стал для меня ядовитым.
— Тебе не следует мешать Костику. Позволь ему построить семью со здоровой, полноценной женщиной, — продолжала подруга, поправляя мою подушку.
Запах парфюма стал невыносимым, когда она приблизилась.
И я все поняла.
— Вы вместе? — спросила я тихо. — Неделю я была без сознания, а ты уже успела утешить его! Может, и вещи мои уже перевезла?
На честный ответ ей не хватило смелости. Единственная подруга позорно сбежала из моей палаты и из моей жизни, оставив за собой шлейф Его парфюма.
За окном сгущались сумерки, но некому было включить свет.
Я была совсем одна. Никому не нужная.
Когда меня выпишут из больницы, то и вовсе стану невидимкой, про которую никто и не вспомнит.
Я дала волю слезам, но облегчения не наступало. Огонь разгорался в груди все сильнее.
Почему же я снова оказалась такой тряпкой и даже не смогла высказать ни жениху, ни подруге все, что о них думала?
Я била, царапала бесчувственные ноги. Но они не отзывались.
— Все бы отдала, только бы снова встать, — прохрипела я.
Стоит мне подняться на ноги, и я все смогу изменить!
Внезапно от стены отделилась фигура. Пожилой мужчина в сером одеянии, которое я сначала приняла за больничный халат. Но приглядевшись, поняла, что это больше похоже на рясу.
Я готова была поклясться, что в палате все это время я была одна, и дверь не открывалась.
Тогда откуда здесь человек? Может, это галлюцинация? Тогда почему я слышу его шаркающие шаги и тяжелое дыхание?