Костик обернулся.
Посмотрел так, будто сомневался в моей адекватности.
— Как это куда? После выписки из больницы переедешь к себе, — заявил он тоном, не терпящим возражений.
Я все еще не понимала, почему должна уезжать из нашего дома в старую родительскую квартиру.
— Ты же видела, какие снобы живут в моем жилом комплексе! Привыкли, чтобы их окружала красота, и совершенно не терпят несовершенств. Тебе будет неуютно ловить на себе их взгляды, — продолжил жених. — К тому же, у вас в доме есть широкий пандус, для таких…
Костик поджал губы, глядя на мою нижнюю половину. Подбирал слова.
Как же больно они звучали! Так жестоко!
Это было намного страшнее переломов.
У меня непроизвольно задрожала нижняя губа. Я прикусила ее и чуть не взвыла от боли.
Отеки и ссадины после аварии еще не прошли.
— Ты меня бросаешь? — наконец, я смогла произнести вслух слова, которые звучали страшнее, чем приговор.
Костик нахмурился.
— Я. Тебя. Не бросаю, — отчеканил он. — Наоборот, я, помня обо всем, что нас связывало, возьму на себя заботу о тебе. Помогу адаптироваться к новой реальности…
— Но есть нюанс, да? — я улыбнулась, чтобы скрыть слезы.
— Мы больше не будем вместе. Как мужчина и женщина, — закончил мысль Костик. — Тебе самой будет неприятно, когда ты будешь мучиться и каждый день сомневаться, по любви я с тобой или из жалости.
Мужчина замолчал.
В его взгляде не было ни того, ни другого. Только едва уловимая брезгливость. С таким взглядом он всегда проверял срок годности на упаковке йогурта. И каждый раз выкидывал еще годный продукт за два дня до указанной даты. На всякий случай.
Молчание было красноречивее любых слов.
Я уже не могла сдерживать слезы.
— Уходи, — попросила я тихо.
В глубине души я все еще надеялась, что сейчас он начнет оправдываться, просить прощение и мы помиримся.
Но Костик с нескрываемым облегчением повернулся к выходу:
— Видеть тебя не желаю! — я сорвалась на крик. — Вместо того, чтобы поддержать, ты вот так заявляешь мне! Прямо в больнице, на следующий день после того, как я очнулась.
Костик пожал плечами. Мои слезы не тронули его.
— В этой больнице хороший уход. Врачи, если что, успокоительный укольчик сделают. Я уточнил, здесь даже психологи есть. Не первая же ты здесь… такая. Так что у них все отработано, — он говорил спокойно, решение уже было принято.
И мое мнение значения не имело. Как всегда.
— А к моменту выписки смиришься, освоишься. Будешь без иллюзий, — закончил мой уже бывший жених.
— Мог бы хотя бы дать мне надежду, с бесполезным упреком произнесла я.
Но Костя был непробиваем.