1848, январь, 3. Санкт-Петербург
— Вы на меня так странно смотрите… — задумчиво произнесла Наталья Александровна.
— А что не так с моим взглядом?
— Словно вы пытаетесь во мне что-то сокрытое разглядеть.
— Спешу вас успокоить. Это обычное любопытство юности. Вполне обычное, тем более что вы моя невеста.
— Любопытство юности? — переспросила дочка графа Строганова.
— Да. Я смотрю на вас и пытаюсь представить обнаженной.
— Лев! — изрядно покраснев, воскликнула она.
Натурально так.
Как и положено особе ее возраста, статуса и воспитания при столь пикантных вопросах. Была бы в ней личность гостя из будущего, она бы вряд ли так отреагировала. Если совсем молодая и неопытная.
Паранойя.
Опять паранойя.
Впрочем, он и тогда, в карете, подумал, что в их болонку попала личность той невезучей сотрудницы… Но он так и не решился это проверить. Просто не понимал, что ему делать, если это все окажется правдой. Да и вообще Толстой регулярно ловил себя на подозрениях того или иного человека в «попаданстве». Ни разу, впрочем, не подтвердившихся.
— Вы любите собак? — сменил граф тему.
— Нет. Очень много шерсти, — чуть скривилась она.
— Особенно когда вылизываешь ее… — тихо пробурчал Толстой, чуть потупив взор. Но и этот заход опять провалился, она не поддалась на провокацию. Только нахмурилась и возмутилась:
— Что вы такое говорите⁈
— Я говорю, что собакам, наверное, шерсть нравится еще меньше. Нам она одежду портит и всюду лезет, а им ее приходится вылизывать. Порой же и не только ее. Природа очень затейлива. Отчего меня всегда веселит, когда степенные матроны позволяют их собачкам лизать им руки и лицо… тем же самым языком, которым они только что чистили себе афедрон.
— Фу… — скривилась Наталья Александровна, но смешливо.
— Расскажите о себе. Чем вы увлекаетесь?
— Жизнью, Лев Николаевич. Я увлекаюсь жизнью, прежде всего красивой жизнью, как, полагаю, и все девушки моего круга. Вы разве этого не знали?
— Выходит, весь смысл вашей жизни сводится к растрате имущества вашего родителя? — максимально серьезно спросил Лев.
— Опасаетесь, что я вас разорю? Так поищите себе невесту попроще, если я вам не по карману. Уж и не знаю, что вы сказали моему папочке и почему он настолько решителен в вопросах нашего венчания, но будьте осторожны. Я ведь могу и отказать. Мои сестры умерли, и отец души во мне не чает.
— Чтобы что? — с усмешкой спросил Лев.
— Простите, но я не вполне вас понимаю.
— Чего вы этим шагом добьетесь? Или, как принято у юных особ, назло бабушке уши отморожу?