— Нет, но уверен, что он схлопнулся вместе с этой аномалией…
Вечный покачал головой.
— Если не видел тело, ты не можешь быть уверенным на сто процентов, что Хорхе больше не с нами. Он мог сбежать другим путем, сообразив, что не прорвется через зомби. У него могла быть защита, какая-то фантастическая штука-телепорт. Он же чистильщик могущественнейшего клана!
Вот лягавый хренов! Теперь в мои мысли закрались сомнения: вдруг и правда Хорхе жив?
— Нет, — я мотнул головой, — он не позвал бы подмогу, если бы у него был шанс выбраться.
— И все равно рано его списывать.
— Нет тела — нет и дела, — ответил я выражением наших ментов.
Вечный усмехнулся:
— Мы можем отловить беглецов и у них все выяснить. Если кланлид мертв, клана нет, соответственно, у них нет коммуникации друг с другом, кроме раций.
— Они где-то рядом, — сказал я, поглаживая котенка.
— Гости могут нагрянуть в любой момент, — напомнил Вечный, уже не спрашивая, а констатируя факт.
Словно в ответ на его слова, земля содрогнулась.
Сначала я решил, что это афтершок от самоликвидации корабля. Но толчок повторился, потом еще раз — ритмично, как удары гигантского метронома. Вечный побледнел и вскинул автомат, Мау выругался на тагальском.
Над развалинами фавел появился огромный черный силуэт, который, неспешно выплывая из мрака, приближался к нам, и с каждым его шагом земля вздрагивала, а оконные стекла, которые еще не высыпались, дребезжали, будто от ужаса.
— Что за хрень? — насторожился Мао.
— Неужели титан? — шепнул Вечный.
Удары всё приближались, и вот над развалинами фавел взошел этот монстр во всей своей красе.
Я сразу написал двум нашим группам, чтобы не ехали сюда.
Босс подошел ближе. Луна светила со стороны промзоны, позволяя как следует рассмотреть бездушного — он был виден очень издалека, но системку я пока не мог прочитать.
Похож на костегрыза. Ох и прокачался же он с нашей последней встречи! Рост превышал тридцать метров. Тело покрывали костяные наросты и шипы, будто кто-то облепил его панцирями гигантских крабов. Правая рука заканчивалась не кистью, а массивной булавой из сросшихся костей. Глаза, отражающие лунный свет, — два тусклых огонька в глубине черепа, похожего на оплавленный шлем.
— Твою ма-а-ать… — простонал Мау. — Откуда он тут взялся?
— Отступаем в здание, — скомандовал я.
Инстинкт гнал в темноту, в безопасность, под защиту стен, но здравый смысл велел уносить ноги.
— Нет, — передумал я, — в машину — и валим.
Костегрыз шел прямо на нас, и каждый его шаг вызывал мини-землетрясение. Мы стояли неподвижно, надеясь, что он не заметит такую мелочь. Одновременно донесся рев мотора, который все приближался, — наверное, это был счастливец на бульдозере, опередивший смерть буквально на десяток секунд. И вдруг костегрыз резко развернулся, взревел так, что заложило уши, и бросился к цели, пока невидимой для нас, — бульдозеру.