— Это… это недоразумение! — сипло выдохнул он. — Я… я проверял оборудование! У меня есть право! Я старший…
— Право? Вы ошибаетесь. Такого права у вас нет и не было. Данная работа была поручена мне господином Семашко. А вы… — невозмутимо прервал его Иван Павлович. — Вы проникли на режимный объект с явной целью саботажа. С этим, — он кивнул на флакон в руке Бороды, — тем самым штаммом, что уничтожил наши первые культуры.
Борода почувствовал, как земля уходит из-под ног. Они знали. Они все знали. Эта вся история с восстановлением… это была ловушка.
— Вы… вы не можете ничего доказать! — попытался он блефовать, но его голос дрожал. — Это просто образец!
— Образец, который вы собирались вылить в реактор с чистой культурой, — чекист мягко вынул из кобуры наган, не направляя его, но давая понять, что шутки кончились. — Этого достаточно. Сергей Петрович, будьте добры, положите флакон на пол и отойдите.
Взгляд Бороды метнулся от спокойного лица Петрова к холодному — чекиста.
Разоблачен! Пойман… как последний дурак.
Его рука разжалась, и флакон с глухим стуком покатился по бетонному полу.
К чекисту тут же подошли двое сотрудников в форме.
— Гражданин Борода, вы арестованы за вредительство и саботаж государственного объекта стратегического значения.
Они взяли его под руки и увели прочь. Борода не сопротивлялся.
Переведя дух, Иван Павлович облегченно опустился на стул и задумался. Угроза в лаборатории была ликвидирована. Но, оставалось еще много прочих угроз — за доктором и его супругой следили даже в собственной квартире, и это проблему тоже надо было как-то решать.
Минут через пять в коридоре послышались шаги, в лабораторию заглянул чекист с пронзительным взглядом:
— Иван Павлович! Вам привет от товарища Иванова. Он хотел бы с вами повидаться.
— Так завтра свидимся… А пока — домой!
— Там, на углу — черный «ФИАТ» с поднятым верхом. Домой вас отвезут!
Чекист улыбнулся, поправил кожаную фуражку на голове и, козырнув, вышел. С улицы донесся звук заводимого мотора…
Пожав плечами, Иван Палыч подхватил саквояж и спустился по лестнице, рассеяно кивая сторожу. Поздний майский вечер охватил доктора теплым ласковым покрывалом, ударил в голову терпким запахом цветущей сирени.
Что-то рано нынче сирень… А, впрочем — тепло же!
В фиолетовом небе ярко светила луна. Прямо напротив бывшего химического завода чернели остовы какого-то здания типичной «заводской» архитектуры — темно-красные кирпичи, глухая стена, черные провалы окон, кое-где заколоченных фанерой.
Стоявшая рядом машина мигнула фарами… Поднятый верх, салон без дверей, крылья из прямых оструганных досок — проще уж некуда.