— Нет! — Иван Павлович тоже поднялся, его голос прозвучал резко и неожиданно громко. — Прошу вас, Николай Александрович, не делайте этого.
Семашко остановился, удивленно глядя на него.
— И с какой стати? Объясните.
— Потому что если сейчас приедут чекисты, — Иван Павлович говорил быстро, горячо, — они будут копать, будут допрашивать каждого и создадут атмосферу подозрительности и страха. Люди, которые сейчас горят работой, будут бояться друг друга. Дух, который мы с таким трудом создали, будет разрушен. Производство встанет на месяцы. Настоящие, а не на бумаге. И это будет победой того, кто это сделал.
— А что вы предлагаете? Ждать, пока он повторит? — Семашко скептически хмыкнул.
— Именно так. — Иван Павлович подошел ближе. — Он уже попробовал вкус победы. Он уверен, что нанес удар и остался в тени. Его тщеславие требует продолжения. Мы создадим видимость, что мы не сломались. Что мы не просто восстановили культуру, а вышли на новый уровень. Мы пустим слух о запуске новой, решающей партии. И он не выдержит. Он придет снова, чтобы нанести последний, сокрушительный удар. И вот тогда мы его возьмем. С поличным. Без шума, без пыли, без паралича всего завода.
Семашко снова сел в кресло, уставившись в пространство перед собой. Прошла минута, другая.
— Это риск, Иван Павлович, — наконец произнес он. — Большой риск. Если он снова сорвет производство…
— Он не сорвет. Мы будем готовы. Это будет не настоящая культура, а муляж. Мы подставим ему ложную цель. Я лично отвечаю за это.
— Вы отвечаете? — Семашко посмотрел на него с нескрываемым сомнением. — А если провалитесь? Если он окажется хитрее?
— Тогда… тогда я сложу с себя все полномочия и уеду обратно в Зарное. Но я не провалюсь.
— Иван Павлович, вот только давайте без этого! Какое Зарное? Вы тут нужны, — он начал переминаться, потом тяжело вздохнул. — Понимаю, что напряжения, нервы, но… Ладно, черт с тобой. Авантюра конечно, но делай, раз считаешь, что так будет правильно. Только все же человечка одного возьми в помощь. Я прикрою тебя перед всеми инстанциями, пока ты играешь в кошки-мышки с этим… вредителем. Но если через неделю он не будет пойман, или, не дай бог, случится новый саботаж — я отдаю завод под полный контроль ЧК. И твоя роль в этом проекте на этом закончится. Ясно?
— Совершенно ясно, Николай Александрович, — Иван Павлович кивнул, чувствуя, как камень свалился с души. — Спасибо за доверие.
— Это не доверие, — мрачно поправил его Семашко. — Это расчет. Я рассчитываю, что ваш ум врача, умеющего ставить диагноз, справится и с этой заразой. Теперь идите и сделайте это. И, Иван Павлович… — он посмотрел ему прямо в глаза, — … будьте осторожны. Крысы, загнанные в угол, кусаются больно.