Размяв затекшую шею, понимая, что работа предстоит долгая, кропотливая, Иван Павлович принялся методично, с хирургической точностью, готовить препараты и инструменты: стеклянные шлифы предметных стекол, дистиллированная вода, пробирки, колбы, воронки, бюретки, петли.
Выглядело все достойно — дефицита в лабораторных инструментах Иван Павлович не испытывал. Семашко не скупился на это и оборудовал заводскую лабораторию выше всяких похвал.
Иван Павлович работал молча, сосредоточенно, его пальцы, привыкшие к тончайшим манипуляциям, не дрожали. Каждое движение было выверено. Он накрыл образцы тончайшими покровными стеклами, изгоняя пузырьки воздуха, и вытер насухо края. Только когда на столе выстроился ряд идеально чистых препаратов, он пододвинул микроскоп.
Сначала малое увеличение. Поле зрения заполнилось хаотичным нагромождением темных гиф, похожих на спутанные нити сажи. Но уже здесь его взгляд, годами тренированный видеть неочевидное, зацепился за деталь. Структура была подозрительно однородной. В естественной культуре, выросшей из случайной споры, всегда есть разброс — более тонкие и толстые гифы, участки с разной плотностью. Здесь же он наблюдал неестественную монолитность, словно весь этот черный лес вырос из одного, идеального зерна.
Доктор повернул ручку, щелкнув линзой с большим увеличением. И тут же картина предстала во всей своей зловещей красоте.
— Однако… — выдохнул Иван Павлович, пораженный увиденным.
Конидиеносцы — плодоносящие структуры — были не просто многочисленны.
«Идентичны, как солдаты на параде», — хмуро подумал Иван Павлович.
Их форма, размер, угол ветвления — все говорило о клональном происхождении. Споры, усыпавшие их, словно черная икра, имели одинаковый, калиброванный размер и идеально сферическую форму. В природе такое встречается, но редко. Слишком редко, чтобы случайно залететь в герметичный инкубатор и мгновенно подавить все остальные культуры.
Подтвердилась самая плохая догадка.
Это не дикий, «уличный» штамм, случайно попавший — возможно, через грязные руки или оборудование. Aspergillus niger — а именно этот штамм сейчас видел доктор, — прошел жесткий искусственный отбор. Кто-то в лабораторных условиях целенаправленно культивировал его, отбирая самые агрессивные, самые жизнестойкие клоны, те, что быстрее всего подавляли соседей.
Иван Павлович откинулся на спинку стула. Значит, диверсия… Целенаправленная, рассчитанная и демонстративная. Кто-то, кто хорошо знал его работу, намеренно заразил инкубатор, желая навредить. Приехали…
Иван Павлович медленно прошелся по кабинету. Мысли стучались в виски, выстраиваясь в холодную, безжалостную логику. Докладывать наверх? Семашко? Подключить чекистов? Нет. Рано. Работу завода заморозят на месяцы для проверок, люди окажутся под подозрением, а главное — дух победы, та энергия, что заряжала коллектив, была бы отравлена навсегда. Нет, он не может позволить этому случиться.