Иван Павлович положил руку на теплый бок аппарата, словно чувствуя его будущий пульс.
«Ну что ж, — подумал доктор, глядя на свое отражение в блестящем металле. — Все только начинается».
Вечер в их скромной квартире был тихим и уютным. Анна Львовна, штопая носок при свете керосиновой лампы, с улыбкой слушала мужа. Иван Павлович, сбросивший пиджак и расстегнувший воротник, жестикулировал, вдохновленно рассказывая о гигантских ферментерах и цехах, которые уже обретали жизнь.
— … и представляешь, Аня, эти стальные колоссы уже стоят! За день установили! И все работает! И запах там не медицинский, а… промышленный. Но чистый. И люди, знаешь, горят! Инженер один, седой уже, так он мне говорит: «Товарищ Петров, мы тут для истории работаем!» Понимает всю важность дела!
Анна Львовна отложила носок.
— Я так за тебя рада! После всей той истории с Бородой… А теперь — такое доверие.
— Ну ты вспомнила про этого Бороду… — нахмурившись, буркнул Иван Павлович.
— А забывать не надо, он ведь и дальше будет… Зависть… Чуть под суд тебя не отдал. Ах, если бы не товарищ Семашко…
— Это мы еще посмотрим. Борода этот…
В этот момент в дверь раздался резкий, настойчивый стук. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась, и на пороге, тяжело дыша, появился молодой парень в замасленной спецовке. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты от ужаса. Иван Павлович узнал в нем одного из монтажников, Василия, что работал в цехе экстракции.
— Товарищ Петров! — выдохнул парень, едва переступая порог. — Беда на заводе! Срочно нужно!
Иван Павлович вскочил.
— Успокойся, Василий. Что случилось? Авария?
— Хуже! — рабочий сглотнул ком в горле. — Штаммы… Все культуры! В инкубаторе… они… они почернели! Все! Погибли!
Иван Павлович почувствовал, как пол уходит из-под ног.
«Почернели» — это означало, что чистейшую культуру Penicillium notatum, которую он с таким трудом отбирал и бережно размножал, поразила дикая, агрессивная плесень-загрязнитель. Конкуренция в микромире. И такое бывает. Его драгоценный, единственный в своем роде штамм, сердце всего будущего производства, был уничтожен. Без него все эти ферментеры и центрифуги — всего лишь груда бесполезного металла.
— Как⁈ Как почернели⁈ — его собственный голос прозвучал хрипло. — Как это могло произойти? Лаборатория должна быть стерильной!
— Не знаю, Иван Павлович! — чуть не плача, сказал Василий. — Дежурный лаборант говорит, что все по инструкции делал. После высевания ждали, наблюдали. А к вечеру… Лаборант проверил — а там… сплошная черная плесень. Грязь какая-то. Всюду!