— Теперь можно звать чекистов, — хрипло сказал доктор. — И обыскать весь периметр. Я почти уверен, что это не единственная «заначка».
— Краюшкин, беги к проходной, к телефону! — отдал распоряжение Семашко. — Прямая связь с Лубянкой. Хотя, постой… я сам позвоню, напрямую.
С Лубянки приехали сразу трое — Иванов, Шлоссер… и кинолог с собакой, остроухой немецкой овчаркою. Звали собаку Авось, и никакого отношения к ВЧК она не имела — чекисты взяли ее в аренду у московского уголовного сыска за два мешка макарон и ящик американской тушенки. Смех смехом, но так тогда много делалось.
Незадолго до этого контору Феликса Эдмундовича навестил товарищ Семашко, и сейчас Дзержинский бросил на охрану лабораторий и будущего завода самые лучшие свои силы, которым пока еще доверял. В отличие от тех же латышей и левых эсеров. И те, и другие с каждым днем вели себя все более нагло, несмотря на то, что Петерс был отправлен в Петроград — фактически сослан. Блюмкин открыто крутил что-то с англичанами, не считая нужным докладывать якобы всесильному шефу.
Все это в двух словах поведал Валдис, когда ненадолго остался с доктором наедине. В это время Шлоссер, прихватив с собой кинолога с собакой и Краюшкина с красноармейцами, тщательно проверял цеха.
— Батарейка «Гном», завод Власова, Москва, — рассматривая взрывное устройство, вслух прочитал Иванов. — Ты, Иван Палыч, прав — самоделка, без всякого полета изящной конструкторской мысли. Дешево, сердито — надежно. Вовремя бы не заметили… Э, да что там говорить! Надо искать вражину. Тот, кто это все собирал да устанавливал, не с улицы пришел. Наверняка, работает здесь. Наверное, из новеньких.
— Да у нас все новенькие! — хмыкнул доктор. — Откуда стареньким-то быть? Только ведь начинаем! Эх… Скорей бы явить пенициллин всему миру! Тогда точно, агенты отстали бы…
Чекист скептически ухмыльнулся и покачал головой:
— Э-э, не скажи-и-и! Слышал, слышал про вашу с Семашко идею. Облагодетельствовать весь мир! Смело. И очень даже изящно. Но, не забывайте о чисто технической конкуренции. Вас ведь могут взорвать и без всякой политики. Одно слово, империализм! Что же касаемо вашего взрывника… Вашего, вашего! То хорошо бы составить его психологический портрет… чтобы примерно знать, кого искать.
О как! Психологический портрет. Иван Палыч поспешно спрятал усмешку. Нет, Иванов, конечно, человек умный и знающий, но вот, чтоб применять психологию… Впрочем, судя по дальнейшим словам Валдиса, здесь речь не только о психологии шла.
— Курить у тебя можно? — вытащив портсигар, осведомился чекист.