Естественно, Суворов победил.
Байку эту мне рассказал очень-очень давно мой дед. За правдивость её, само собой, поручиться я не могу. В конце концов, это просто байка, рассказанная дедом-физкультурником своему маленькому внучку в поучительных целях. Вполне возможно, что он и вовсе её полностью сам лично придумал. От начала и до конца, приплетя к этой своей придумке имя знаменитого человека для образности и красоты. Не исключаю такого варианта. С фантазией у деда было всё в полном порядке. Умел он завернуть так, что заслушаешься…
Вот только, всё это не меняет самого факта. Факта того, что я эту поучительную байку запомнил. И очень часто пользуюсь тем принципом, который в неё был заложен. Так что, можно смело ставить деду «зачёт» — он своего добился. А уж имеет это хоть какое-то отношение к реальности или нет — какая разница?
В общем и целом, принцип «Суворовского» метода я формулирую для себя так: если ты внезапно оказался перед столь сложной и объёмной задачей, что непонятно даже, как за неё браться. И с гвардейского наскока она не решается. То следует засучить рукава и начать «подгребать» эту задачу с самых маленьких и простых её составляющих подзадачек, даже если это может поначалу казаться столь же бессмысленным, как вычерпывание озера детским ведёрком. Главное — начни. А там уже втянешься. В конце концов: дорога в тысячу ли начинается с первого шага и состоит из всего лишь миллиона его повторений…
После первой сотни уничтоженных скелетов, у меня начали появляться первые смутные подозрения. После второй — подозрения усилились. После третьей, я забил на любые подозрения и решил продолжать, уже не задумываясь над вопросом: респятся ли они?
Даже, если и респятся, то что мне от этого? Молот перезаряжать есть чем. Яблоки для пропитания на деревьях растут. Через весь сад течёт прозрачный чистый ручей, вода из которого одинаково хорошо годится мне как для питья, так и для омовения со стиркой. Главное, подходить к делу с умом — мыться и стираться сильно ниже по течению, чем набирать для питья воду. Тем более, что в самом конце долины, непосредственно перед тем моментом, где ручей скрывается в непролазных заболоченных дебрях ветлы и ольховника, имелась очень удобная заводь, словно специально для целей омовения предназначенная. Ещё бы вода такой холодной не была — то совсем уж красота и сказка была бы.
А значит, что? Значит, я могу в этом моём личном «осквернённом Эдеме» хоть год сидеть. Хоть два. Хоть три… А, к тому времени, глядишь, уж про меня в Ганоле и подзабудут все, кому я нынче так интересен. Или вообще мёртвым сочтут.