А сейчас, повыше, росли только отважные небольшие сосны и пихты. Да еще продолжали попадаться остатки упрямых кустов: кизила, терна, шиповника. Они цепляли нас за штанины, как будто пытались остановить.
Я шел и вспоминал, когда был в этих местах в последний раз. Это было давно в будущем, в прошлой жизни, когда я еще был начинающим зеленым альпинистом. Да, точно, недалеко от Безенги был погранпост, сейчас его нет, поскольку могучая Советская империя еще не раскололась на куски.
Дальше мы должны были как раз выйти на ледник с видом на Безенгийскую стену. Там, насколько я помню, должны открыться зрелища потрясающей красоты — тропинка идет среди зеленой травы, а вокруг сияющие пики шести из восьми пятитысячников Кавказа. Они соединяются между собой отвесными склонами, стоят нерушимо и гордо, как братья, и образуют стену, которую прозвали Малыми Гималаях, а иногда и Президиумом Кавказа.
Через два часа непрерывной ходьбы мы вышли на тропу, ведущую на ледник. За ним высилась Безенгийская стена, казалось, можно пройти всего чуть-чуть и коснуться ее руками. Затем тропа радвоилась. Да, точно, если идти прямо, мы как раз и придем к стене, а если свернуть направо, то можно выйти к озеру Баран-кош на Каргашильском хребте.
Видимо, я слишком громко шептал названия этих экзотических мест, потому что дылда передо мной обернулся и с подозрением спросил:
— Эй, откуда ты знаешь про Баран-кош? Ты уже бывал здесь?
Я простодушно пожал плечами.
— Я же говорю, что люблю знать о том, что нас ожидает. Мне уже рассказали, какие здесь маршруты. Так что не надо на меня смотреть, как на буржуйского шпиона. Я здесь уже все разузнал. Теоретически.
Мы прошли еще немного и перед нами открылись захватывающие виды на Безенгийскую стену. В небе плыли плотные перистые облака. В верхних слоях облака быстро стремились к нижним, а те стремились убежать в сторону.
Между прочим, такое поведение «белокрылых лошадок» очень настораживает. Это ведь свидетельствовало о скором изменении погоды. Причем, не в лучшую сторону.
Но смотреть, конечно же, хотелось не на облака. Взошедшее солнце как раз окрасило вершины гор в бледно-розовый свет, а потом в пламенеющий золотой. Снежные пики заискрились тысячами сверкающих иголок, аж глазам больно. Да, наблюдать за тем, как спящие великаны пробуждаются на рассвете — это одно из самых потрясающих зрелищ на свете.
— Ты куда так разогнался, Лосяра? — спросил Харазов сбоку.
Ах да, точно, оказывается, мы впервые остановились на привал. Я, между прочим, совсем не чувствовал усталости. Разогнался, как настоящий лось и пер вперед, не желая останавливаться.