— Вот зараза, второй раз уже мне попадаются эти проклятые щели в скалах, — пробормотал Гущев и я услышал в его голосе неподдельный страх. Вот оно что, оказывается, начальник лагеря Ошхамахо панически боится упасть в трещину и поэтому ходит такой нервный все время. Надо же, никогда бы так не подумал про него.
Мы продолжили поиски и вскоре на крики Карского впереди кто-то отозвался. Мы начали кричать все вместе и нам ответили из тумана. Наконец, впереди показались смутные человеческие силуэты и перед нами постепенно появились люди из группы Чадова.
Только их было не шестеро.
Пятеро, причем двое тащили одного на носилках, которые предназначались для группы Вайнова. Мы бросились к ним, и помогли взять человека на руки.
Чадов шел впереди. Его закрытое маской и очками лицо было покрыто мерзлым снегом. Он шатался на ходу от усталости и отчаяния.
— Что случилось? — закричал Карский. — Почему вы вернулись обратно?
Да ясно уже, почему. Спасатели сами понесли потери во время спасательной операции. Не смогли пробиться к перевалу. Кто это там травмирован, дьявол раздери?
— Скоросхватов ушел с лавиной со скалы, — прокричал Чадов, стараясь перекрыть шум ветра. — Мы его не успели вытащить. Павелев ударился о камни и лед, сломал ногу и пару ребер. Мы его принесли назад.
Вот зараза. Это уже не шутки. Скоросхватов, тот самый, что вчера травил анекдоты и веселые истории, а уходя на поиск, приветливо помахал мне рукой, этот самый неунывающий и жизнерадостный оптимист, теперь лежит где-то там, в пропасти, в ледяной могиле.
И мы его больше никогда не увидим. Проклятье. Вот проклятье.
Мы помогли усталым ребятам из группы Чадова нести Павелева. Быстро вернулись к палаткам, к которым вела дорожка из цепочек наших следов. Впрочем, ее быстро замело. Палатки вынырнули из тумана и мы отнесли Павелева в самую большую.
— А мы заблудились в тумане, — сокрушенно сказал Чадов Карскому, когда мы разместились в большой палатке и поили их горячим чаем. — Вроде шли правильно, а не можем вас найти. Тянулись сначала в одно место, а там пропасть. Потом в другое, а там скалы. Лавина сошла небольшая. Начали кричать, звать на помощь. Уже чуть голоса не сорвали, а никого нет. Мы уже чуть было не замерзли.
Карский указал на меня.
— Вот этот парнишка вас услышал. Сохатый Лосяра. У него слух, как детектор у радара. Мы сами ничего такого не почувствовали. А он залетел в палатку, кричит, там люди орут в тумане. Ну, мы и собрались.
Чадов слабо улыбнулся мне.
— Наше счастье, что ты такой чуткий, Ваня. А то мы уже устали звать. А Павелеву все хуже становилось.