Нос у него был толстый, сплющенный, как у боксера. Шея круглая, бычья. Руки мозолистые и грубые. Сразу видно, пролетарий, из рабоче-крестьянской семьи.
Толя оглянулся на меня, иза поддержки. Я вспомнил, как мы с ним дрались в детстве против ребят из другого двора. Вот всегда так. Толя затевает драку, а расхлебывает потом всегда Ваня.
— Вам же сказали, никуда отсюда не пойдем, — объяснил я налетчикам. — Мы здесь уже обустроились. Хотите, идите сами в крайний домик договаривайтесь. Пусть оттуда идут сюда. А мы никуда не пойдем.
Парень помрачнел. Я видел, как он еще вдобавок и покраснел от злости. И его приятели сердито засопели.
— Я же вас попросил по-хорошему, — сказал парень и двинулся ко мне, потому что я стоял ближе.
Бить его я не стал. Зачем затевать драку? Когда-то я занимался дзюдо, поэтому решил обойтись толчками и бросками.
Неприятель замахнулся, я шагнул в сторону и легко уклонился от удара. Схватил его за руку и бедро, поставил подножку, используя инерцию после удара. Удачно швырнул на пол.
На меня бросились остальные, а Толя пришел на помощь. Церемониться не стал, схватил стал и тоже замахнулся, задев лампочку на потолке. Парни шарахнулись в стороны, а я схватил одного и тоже хотел уронил на пол, но снаружи через открытое окно донесся строгий окрик начальника лагеря:
— Это что такое? С ума сошли, что ли?
Мы прекратили драку и в домик, топая ботинками, вошел Борис Юрьевич. Поглядел на лампочку, качающуюся на потолке, смерил нас разгневанным взором:
— Немедленно прекратить! Никаких драк! Вы должны быть одной командой! Что тут случилось?
Мы молчали, а потом Толя пожаловался:
— Они хотели нам выселить. Хотя мы первые пришли сюда.
Гущев поглядел на наши рюкзаки, разложенные на лежаках.
— Тимофеев, ты что же, свои порядки здесь решил устроить?
— Борис Юрьевич, мы просто хотели вместе! — сказал все еще красный парень, поднявшись с пола. — А их всего двое и…
— Хватит! — заявил начальник лагеря. — Немедленно выметайтесь отсюда. Найдите другой кемпинг.
Недовольно сопя, парни вышли из домика. Гущев поглядел на наши довольные физиономии и погрозил пальцем.
— Чтобы больше никаких драк! Вышвырну отсюда к чертовой бабушке!
Мы заверили его, что инцидент больше не повторится. Тогда начальник лагеря ушел, тем более, что где-то неподалеку тоже слышались крики и ругань. Там также не поделили жилплощадь.
Мы разложили вещи и кое-как устроились в домике. Навели порядок, протерли пыль и подмели полы. Вдали зазвенел рельс, призывая к общему сбору.
— Пошли, ужинать зовут, — сказал Толя и потер живот. — Ох и проголодался я.