— Простите за эту маленькую демонстрацию, — усмехнулся мужчина, поднимаясь. — Не мог удержаться от искушения.
В этот момент в кабинет ворвались ликвидаторы. Четверо бойцов окружили Ольденбургского, направив на него артефакты подавления магии.
— Не стоит сопротивляться, граф, — произнес я, отряхиваясь. — Вы только усугубите своё положение.
Мужчина скептически оглядел окруживших его людей, затем чуть улыбнулся и поднял руки, признавая поражение.
— Вы правы, Законник. Иногда мудрость заключается в том, чтобы знать, когда отступить, — он показательно вывел руки вперед, будто предлагая сковать их.
Арест остальных заговорщиков прошёл с различной степенью драматизма. Граф Толстов пытался бежать через подземный ход, но был перехвачен второй группой ликвидаторов. Генерал Савельев оказал вооружённое сопротивление, ранив двоих оперативников, но, в конце концов, сдался, поняв безнадёжность своего положения.
К рассвету операция была завершена. Двадцать шесть арестованных, среди которых шестеро высокопоставленных чиновников, четверо генералов, трое банкиров и тринадцать других пособников заговора. Все они содержались в специальных камерах Судебного Бюро с магической защитой, исключающей возможность побега или самоубийства.
Следующая неделя пролетела в беспрерывной работе. Допросы, протоколы, обыски… Каждый арестованный заговорщик приводил к новым нитям расследования, новым именам, новым тайникам с документами. Цепочка измены разрасталась, охватывая многие сферы имперской администрации.
Император регулярно требовал отчёты. Его рука не дрогнула, подписывая приказы о конфискации активов предателей — особняки, счета в банках, земельные владения, фабрики и заводы. Всё переходило в казну.
На пятый день после операции, когда главная волна арестов и допросов схлынула, я наконец нашёл время навестить Виктора. Он получил серьёзные ранения во время штурма объекта в Псковской губернии — открытый перелом ноги и глубокие порезы от атаки «улучшенного», еще и чертов завал.
Госпиталь Судебного Бюро располагался в отдельном крыле здания — светлом, просторном и оснащённом по последнему слову медицинской магии. Виктор занимал отдельную палату в конце коридора. Когда я вошёл, он сидел на кровати, изучая какие-то документы.
— Не можешь без работы даже на больничной койке? — усмехнулся я, ставя на тумбочку корзину фруктов.
Виктор поднял взгляд, и на его обычно непроницаемом лице мелькнула улыбка.
— Безделье — хуже смерти, — он отложил бумаги. — К тому же, я уже почти в порядке. Местные костоправы творят чудеса.