— А я откуда знаю? — я и вправду понятия не имел, что делать Минскому УГРО в целом и Привалову в частности в данной ситуации.
— Но ты же… М-да. Ты сам-то что собираешься делать?
— Я-то? Работать. Статьи писать. В командировки ездить. Интервью брать. Дачу ремонтировать. Еще полушубки хочу девчатам справить на зиму…
— А!.. А-а-а-а… — Привалов, кажется, пытался понять и принять сказанное мной, но не успел — послышались быстрые легкие шаги.
— Гера! Да что ж это такое⁈ — это была Тася. — Товарищ милиционер, посадите его в тюрьму, пожалуйста!
— Э-э-э-эй, это чего — меня в тюрьму-то? — для проформы возмутился я.
— Чтобы ты от большого ума не убился! Или чтобы я тебя не убила!
— Так, товарищ Морозова, — продемонстрировал осведомленность в моих личных делах Привалов. — В тюрьму я его сажать не буду, ибо не за что — это раз, и дурдом мне в пенитенциарном учреждении не нужен — это два. Я лучше вам путевку в санаторий помогу достать — в Анакопию. Вы, главное, его за территорию не выпускайте, а то с Белозора станется при помощи мандаринов самоубиться… Или начать журналистское расследование в пользу угнетаемых в тамошнем питомнике обезьян.
— А дети? — тут же среагировала Таисия на пассаж про путевку. — А отпуск?
— Ой, всё это решается. Слышишь, Герман Викторович, я тебя Таисии Александровне на поруки передаю, поедете в санаторий — так во всём ее слушайся!
— Но мы же не…
— Ну и идиёт, что «не»! У нее будет путевка с детьми, а у тебя своя, отдельная. А номера — соседние. Санаторий «Белая Русь», в Анакопии — самшитовая роща, горный воздух, мыс выдается в открытое море… Еще и фруктовый сезон вот-вот начнется — красота! Отдохнешь, развеешься. Позвони на рабочий, как тебя выпишут, Белозор, решим с путёвкой. Вот тут на тумбочке — сок апельсиновый и горькая шоколадка. Кушай, поправляйся, горюшко. Таисия Александровна, вы уж присмотрите за этим иродом, сил моих на него нет! — Привалов скрипнул стулом и вышел из палаты.
Тася, мне, конечно, всё высказала. И мои жалкие оправдания про то, что я «просто на обочине стоял и сообщение слушал» ее не убедили: она ведь до этого всё высказала Старовойтову и, конечно, узнала, что никакой командировки не было. Но, выговорившись и выплакавшись, Таисия меня пожалела и поцеловала в свободный от бинтов участок башки.
— Ничего, лысого я тебя тоже любить буду. Да и отрастут волосы, не беда! Я к тебе еще завтра приду, Гера, а то вон — доктор идёт…
Я ещё и лысый теперь! Тяжела ты, жизнь попаданца!
Кто-то явно мне мстил. Ну, то есть, я никогда в жизни подумать не мог, что пара вывихов, ссадины, гематомы, трещина в ребре и сотрясение мозга требуют ТАКОГО медицинского обследования! За семь суток постельного режима из меня, кажется, взяли все анализы, которые таились в недрах организма, провели осмотр с пристрастием всего, что можно и всего, что нельзя — тоже. Уколы, как я понимаю, колоть определили практикантов из медучилища, потому что на моих ягодицах, кажется, не осталось ни одного живого места. Зачем вообще мне нужно было что-то колоть? Витамины, для смирения?