Происходит побег из больницы и забег под дождем
первая часть здесь https://author.today/work/207786
автор напоминает: в книге присутствует огромное количество никогда не существовавших в реальной истории людей, мест, событий, мнений, мотивов и разговоров; и примерно такое же количество тех, что всё-таки существовали. попытки отличить первых от вторых не приведут вас ни к чему хорошему. к плохому, впрочем, тоже
— Черт возьми, сдохнуть под грудой картошки? Серьезно? Белозор, вообще — на кой хрен ты поперся в Смолевичи? — этот голос я знал хорошо: к моей больничной койке пришел не кто иной, как Павел Петрович Привалов, начальник Минского УГРО.
— … ГАЗ-САЗ-53Б под управлением водителя Николая Митрофановича Пустовита… — пробормотал я.
— Погоди-ка! Какого хрена? Опять твои штучки? Ты что — знал? Но тогда — какого хрена⁈
— Он живой хоть? — я мог разговаривать — белозоровским баритоном, шевелить этими руками-лапищами, даже слышать!
Это всё само по себе было прекрасно, а тот факт, что башка моя была сплошь обмотана бинтами, меня особенно не смущал. Свет-то сквозь них я уже видел, так что и зрение — восстановится! Я точно это знал. Так что мерзкое ощущение по всему телу, головокружение и мигрень можно было и потерпеть.
— Живой! Он успел вывернуть руль, снизить скорость. Отделался легким испугом. Твой козлик бортом ударило и картошки внутрь насыпало будь здоров! Ты только никому не рассказывай — засмеют! Бульбаш, едва не подохший от бульбы…
Мне смешно не было, а Привалов веселился:
— Козлику твоему — хана. Восстановлению, кажется, не подлежит. А ты — подлежишь. Правда, черепно-мозговая травма и всё такое — ну, это врачи тебе расскажут. Веселые деньки в больничке тебе обеспечены! Ты мне вот что скажи — черную «Волгу» видел?
— Какую «Волгу»? — удивился я.
— Ну, которая на встречку выехала и твоего этого Пустовита с панталыку сбила!
— Ничего такого я не видел… Я на обочине стоял, сообщение по радио слушал!
— Сообщение, м-да. Не один Пустовит с панталыку сбитый сейчас, — этот матерый мент, похоже, впал в уныние. — Одна половина страны рыдает и пьет с горя, вторая — гармонь готова от счастья порвать и пьет от радости, но — тихонечко. А третьей половине вообще фиолетово, кто там с трибуны вещает… Позорище какое-то. Ворона в турбине борта номер один, десяток погибших, из самых-самых…
— Не бывает третьей половины, — сказал я.
— Ой, Белозор! Не до того сейчас! Ты мне вот чего скажи — нам-то, нам — как дальше быть? Думаешь, я к тебе потрепаться пришел? Давай, говори, что там дальше?