Сам замок восстановили, наверное, с месяц назад. Работы кое-где ещё велись, но основное закончили. Теперь бароссец принялся за крестьянские подворья. Подати назначил такие, что мужики только кряхтели, чесали затылки и потуже затягивали пояса. К тому же, как оказалось, работы по ремонту замковых помещений, в общий зачёт не пошли и никак не оплачивались.
Подход лорда-наместника к хозяйственным делам был очень простой: чтобы корова меньше ела и больше давала молока, её нужно меньше кормить и больше доить. Такими категориями он оперировал. Он создал отряд для пригляда за населением — чтобы те не отлынивали от работы, не ленились, не прятали продукцию от хозяйского учёта. С подобными делами стража Баросса справлялась более чем хорошо. Мирных тружеников гонять, это не с обученными бойцами сражаться. Здесь много ума не надо. И доблести тоже.
Складывалось впечатление, что нынешний владелец Альдерри в детстве сильно недоедал — настолько целенаправленно стремился забить кладовые замка. Причём на пару лет вперёд как минимум, если непредвзято оценить его запросы. А если где-то прибыло, значит, где-то убыло. То есть, привязываясь к конкретной ситуации, чем полнее становились хозяйские закрома, тем больше пустели крестьянские амбары. И крестьянские желудки тоже. Расчётливый деревенский ум быстро прикинул к чему это приведёт и пришёл к неутешительным выводам. А поскольку самостоятельно справиться с возникшей проблемой они не могли, то было принято решение обратиться за помощью.
Почему пришли сюда и каким образом вообще узнали о том, что в горах обитает маг? Так это давно не секрет для местных жителей. То пастух что-то услышит, то охотники кого-то увидят. А зарево в горах, когда Эдик осваивал магию огня, так и, вообще, наблюдали всей деревней. Поэтому выбор был очевиден. На общем совещании старост трёх посёлков Дробыша выбрали делегатом и отправили договариваться с волшебником.
Собственно, это была вся полезная информация, которую удалось вычленить из корявого многословия старосты. А поговорить он любил. Поток ненужных подробностей прервало появление на столе котла с доспевшей едой, а затем гостям и вовсе не до разговоров стало. Ели так, что за ушами трещало. Дробыш всё же, нет-нет, порывался ещё что-нибудь рассказать, но, в конце концов, ошпарил себе язык горячей картошкой и прекратил дальнейшие попытки.
Застолье прошло чинно-благородно и не переросло в безобразную пьянку, хоть для посланников трёх деревень вина не пожалели. Не Варнийского, конечно, но качество компенсировали количеством, а мужики были неприхотливы. Вино, и ладно. Несмотря на активность, с которой крестьяне прикладывались к кубкам, излияний глубокой признательности и уважения удалось избежать. А потом и вовсе пришла пора ночного отдыха.