«Ну наконец-то». Были бы у Миро руки, он бы их с радостью потер.
— Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. — Сказала Рогнеда, доставая из сумки и передавая мне непрозрачную колбу, укрытую защитой. На горлышке колбы красовалась восковая печать, покрытая машинописью.
— Спасибо. — Я принял колбу, посмотрел на свет. Машинопись вспыхнула алым, признавая мою ауру, и растворилась. За черным стеклом началось шевеление, сопровождаемое резкими, сложными гармониками энергии.
«Оно!» Обрадованно сказал Миро.
Кира поглядела на меня внимательно.
«Скажи, чтобы до утра не беспокоили, и запри дверь покрепче».
— Кира, до утра я буду занят. Занимайтесь своими делами, как освобожусь, скажу.
— Да, Мирослав.
Вышел в кабинет, запер дверь. Набросил на стены экран покоя, отрезая комнату от внешнего мира.
Итак, Сияние Разума. Один из тех биомехов, на которых и ломаются носители Индиков. Правитель Алого тоже себе такой поставил, после чего и отправился завоевывать миры…
Миро, против обыкновения, сохранял молчание.
Сел в кресло перед столом, прикрыл глаза, задумался.
Тянуть смысла нет.
«Только сразу в себя не суй, сначала проверка на посторонние включения». Забеспокоился Индик.
Не глядя, я сломал горлышко, перевернул колбу. Среди осколков стекла на столе заворочался серебристый, пузатый жучок размером с фалангу моего указательного пальца.
Направил на него сканер, потом вихрь распада.
Жучок встал на лапки среди черной пыли, в которую превратились осколки стекла.
«Чистый». Довольно сказал Миро.
«Куда его?» Спросил я.
«Поднеси руку, оно само знает, что делать. И постарайся не натворить глупостей».
«Ты о чем?»
«Потом поймешь».
Я протянул руку, жучок быстро вскарабкался на ладонь, пробежался по локтю, по плечу. Добрался до шеи, перебрался на затылок. Короткая вспышка боли, когда биомех пробурился через мою плоть. Отнялись ноги и руки, в штанах стало мокро.
«Это все?» Спросил я. Больно не было, Индик заблокировал нервы.
«Нет. Сейчас начнется».
Путь жучка в моей голове отметился серебристыми вспышками. Сначала стало холодно, потом жарко, потом запахло гарью и ванилью, перед глазами расплылись цветные пятна. Мне хотелось плакать, а потом кричать, смеяться, биться о пол, как рыба об лед. Наверное, я на самом деле закричал, не от боли, от неких нахлынувших чувств, которым и названия-то не мог подобрать!
Жучок обживался в мозгу.
Да зачем я на все это согласился-то!
Сам знаю, зачем. Иначе мне не победить тех, кто обосновался тут, среди боярышника Люблина. Тех, кто стоит против меня. Тех, кто желает отнять Милу и Киру, превратить девчонок в послушные орудия своей злой, дурной воли.