На краю того самого плато, где выращивались чудесные Морозники, возле одиноко стоящей скалы, притулился небольшой с виду домик сложенный, как и большинство других из крупного чуть красноватого камня. Почти игрушечный, с парой крохотных оконцев со свинцовыми рамами и вставленными в них крохотными, размером с ладонь, слегка желтоватыми стеклышками. Вместо черепицы, верх дома был покрыт каменными плашками толщиной в руку и скрепленными между собой каким-то неведомым образом. Казалось, вот дунет сейчас ветерок посильнее, и вся эта природная черепица разлетится по всему плато. Однако ничего подобного не происходило. С виду все это казалось каким-то невзрачным и чем-то похожим на домики, которые делает детвора из подручных камешков во время своих ребячьих игр. Однако домик стоял здесь уже не первый год и судя по всему был достаточно прочным, во всяком случае свет, видимый сквозь его оконца, говорил о том, что он жилой, а ухоженность небольшого дворика возле него о том, что живут здесь достаточно давно.
С виду неказистый, внутри он словно преображался, заставляя случайного посетителя изумленно вздрагивать и замирать от восхищения разглядывая внутреннее убранство. Начать его описание, наверное, стоит с того, что стороннему взгляду, с улицы, была видна лишь малая часть дома, так сказать всего лишь его фасад. Внутри же он был совсем иным. Оказывается, большая часть дома пряталась в скале, в естественном гроте созданным самой природой и лишь слегка облагороженном искусными руками горных мастеров. Здесь имелись помимо пристроенной довольно большой прихожей несколько больших комнат с каминами, являющимися неизменным атрибутом всех подобных строений, и заставленные тяжелой покрытой искусной резьбой мебелью. Прочные деревянные полы, устеленные толстыми восточными коврами. Высокие полированные и покрытые лаком шкафы и комоды, заставленные фигурками экзотических животных и древними фарфоровыми и керамическими чашами и кувшинами. Светлые стены, облицованные драгоценными панелями, доставленными из самого Серебряного леса и увешанные картинами, изображающими диковинных птиц и сцены битв — комнаты создавали вид неповторимого домашнего уюта, встречающегося далеко не в каждом доме местного жителя. Еще большее восхищение вызывала кухня, расположенная в глубине грота. Хотя чисто кухней назвать ее не поворачивался язык. Это был скорее огромный зал, посредине которого стоял массивный круглый каменный стол на одной центральной опоре. Естественный природный узор на отполированной крышке этого массивного стола, рассчитанного как минимум на десяток не самых худых гномов, чем-то напоминал узоры восточных ханств с их порой абстрактными, но притягательными линиями, и говорил о том, что эта крышка, да и похоже сам стол был вырезан из огромного куска малахита, достаточно редко встречавшегося в здешних горах, и скорее всего был привезен с Гремящих гор Южного материка. Вокруг стола, стояло дюжина изящных, но прочных стульев, вырезанных из розового кедра. На одной из стен были подвешены большие часы в фиолетовом деревянном корпусе со свисающими из них цепочками с гирей и качающимся из стороны в сторону маятником. Рядом на той же стене красовалась обработанная каким-то способом огромная голова снежного волка. Выполнена она была с таким искусством, что казалась живой. Под ней, на вбитых в стену крючьях, висело два боевых топора на длинных отполированных до блеска рукоятях. Вообще вывешенное на стенах оружие в этом доме встречалось довольно часто. Это были и украшенные драгоценными камнями мечи ханов междуречья, и простые, казалось дешевые сабли кочевников саванны, волнистые отливающие синевой восточные кинжалы и простые зазубренные грубые ножи, боевые топоры и усаженные осколками обсидиана и звериных клыков дубинки южных орков.