Для постороннего человека здесь не происходило ничего — камни не летали, огня тоже не было, и даже дуновения воздуха не чувствовалось. Они просто стояли друг напротив друга и ничего не делали. Правда, посторонний человек вряд ли смог бы здесь выжить. Мне тоже приходилось нелегко, хотя я довольно быстро адаптировался, и стало немного полегче переносить удары Силы. Но подозреваю, что если бы я попал сюда до путешествия в пещеру, то мне бы пришлось гораздо тяжелее.
Возможно, Высшие понимали, что здесь происходит, но я чувствовал только волны и вихри Силы. Я не мог сказать даже кто атакует, а кто защищается. Но прошло сколько-то времени — минуты? секунды? — и мне показалось, что Драгана проигрывает. Какое-то неуловимое изменение позы, и у меня появилось ясное ощущение, что она держится из последних сил. Я настолько крепко вцепился в несчастную берёзку, что на ней, наверное, остались выдавленные следы пальцев.
Когда я уже начал терять надежду, она вдруг выпрямилась. Давление Силы увеличилось, и мир начал расплываться. Или скорее, меняться с бешеной скоростью — положение деревьев, травы, кустов. Появлялись и тут же исчезали без следа какие-то цветочки, листья опадали и мгновенно появлялись вновь. Так продолжалось некоторое время, а потом Киса начала выцветать и бледнеть, как будто её аккуратно стирали ластиком. Она сопротивлялась, вновь и вновь обретая плотность и цвета, но с каждым разом это удавалось ей всё хуже. И в один прекрасный момент она просто исчезла, и всё закончилось. В нас несколько раз толкнулись затухающие волны Силы, и наступила тишина. Я отпустил берёзку, и она с тихим треском сломалась и упала на землю, рассыпавшись на мелкие кусочки.
Я посмотрел на Драгану, которая одиноко стояла в центре полянки, слегка покачиваясь. Мне пришла в голову мысль, что надо бы её поддержать, пока она не свалилась, как эта берёзка. Я торопливо пошёл к ней, чувствуя, как трава под ногами с лёгким шорохом рассыпается в пыль.
Драгана стояла, закрыв глаза, и скорее всего, плохо осознавая окружающее. Из носа у неё сильно текла кровь, заливая светлую кофточку. Я осторожно приобнял её, придерживая от падения.
— Гана, приходи в себя, всё закончилось, — негромко сказал я ей.
Она открыла глаза, непонимающе глядя на меня. Через несколько секунд её взгляд стал осмысленным, и в глазах появилось узнавание. Она сказала что-то невразумительное, больше похожее на карканье, потом прочистила горло и спросила уже разборчивее:
— Где Киса?
— Побледнела и исчезла, — ответил я. — Ну, это так выглядело.