— Откуда ты знаешь про Айлин⁈ Мой отец повелел всем забыть о смерти седьмой жены…
— Про Айлин? — переспросила я и пожала плечами. — Я ничего не знаю про Айлин. Я просто хорошо знают женщин, Мехмед. Я ведь сама женщина. И, поверь, если нужно будет, многие из нас пойдет по головам, не испытывая ни малейшей жалости к тем, кого топчет…
— Я не верю, — мотнул головой Мехмед.
— А попробуй тронь ее детей? Твоя мать, — я сделала вид, что не услышала его слов, — сбежала из гарема, чтобы помочь тебе сохранить наследство и власть… Поэтому вы, аддийцы, очень зря недооцениваете женщин, считая их слабыми и недееспособными. Да, вы сильнее физически, да, власть вы держите их жизни в своих руках, но женщины приспособились управлять вами не с помощью силы, а с помощью хитрости, лести, угодливости… И, поверь, уж лучше бы вы позволили им прямо высказывать свое мнение, чем научили так мастерски плести интриги.
— Интриги, да… — невесело усмехнулся Мехмед, — тут вам точно нет равных. Илька откуда-то узнала, что твой хороший знакомый наследник Богини Аддии… И намерена родить от него дочь, которая станет править султанатом после нее и которая изменить весь наш уклад: освободит женщин от воли мужчин и позволит им жить своим умом… Она не понимает, что это невозможно!
— Настолько невозможно, — зевнула я, — что тебя очень обеспокоила такая вероятность, и теперь ты готов сломать наш, продуманный до мелочей, план и рискнуть своей жизнью, моей жизнью, жизнью сестры и будущим всего мира, чтобы не допустить то, что и так якобы невозможно?
— Ты не понимаешь, — попробовал он снова, решив, видимо, что я не поняла о ком речь, — Илька хочет родить ребенка от Гирема! От твоего Гирема! Ты знала, что в его крови наследие Древней Богини?
Я вздохнула… Мехмед смотрел на меня не отрывая глаз. Как будто бы надеялся увидеть на моем лице отражение тех чувств, которые я, по его мнению, должна была испытывать. Но я ощущала только разочарование. Мой брат, наследник великого султана, был типичным аддийским мужчиной, который считал женщин чем-то вроде домашних животных или неразумных детей. И даже наше с ним общение ничего не изменило в его менталитете. Невольно вспомнила Амила, сравнив их между собой. И боль потери, кольнувшая сердце, дополнилась сожалением о том, что старший брат совсем не похож на младшего. Амил никогда не считал женщин вторым сортом.
— Во-первых, — медленно начала я, — Гирем уже давно не мой. Мы расстались много лет назад. Во-вторых, я больше десяти лет носила на руке браслет Древней Богини, который защищал меня в то время, когда я скрывала свою настоящую личность. И, конечно же, я знала о его свойствах и о том, что мать Гирема наследница Аддии. И, в-третьих, я знаю о желании Ильки. Она рассказала мне. Но ничем не могу ей помочь. Я сама не прочь узнать, где сейчас находится Гирем…