Оказавшись вдали от лагеря, в том самом овражке, где несколько часов назад мы говорили с Илькой, я повторила свой вопрос:
— Мехмед, что случилось? Почему ты сегодня провоцировал ссору между Олирой и Илькой? Пока Цитадель не создана, нам не выгоден этот конфликт.
— К аддийским псам эту Цитадель, — выругался Мехмед. — После того, что я узнал, я не собираюсь вести девчонку в свою крепость!
— Рассказывай, — кивнула я и попыталась устроиться поудобнее. Хотя вряд ли возможно удобно висеть в воздухе, не чувствуя под ногами твердую землю. Я опустилась пониже, чтобы полупрозрачные ноги коснулись наших с Илькой следов, оставленных чуть раньше.
— Я тебе говорил, что Илька решила стать султаншей? — выпалил брат. — Я посмеивался над ее мечтами, потому что ни одни аддиец никогда не примет рабыню, пожелавшую править. Ты же понимаешь, какая это глупость? Посадить женщину на трон это все равно, что надеть корону на собаку. Забавно и смешно, но никто и никогда не воспримет это всерьез. Все будут знать, на самом деле правит не собака с короной, а тот, кто стоит рядом. Понимаешь?
Я прикусила губу, чтобы не выдать своих чувств.
— Если ты забыл, то я и есть та женщина на троне, которой ты отказываешь в праве и возможности руководить страной, — заметила я ровно, стараясь не показать, как обидно прозвучали слова брата.
— Это другое, — не раздумывая махнул рукой Мехмед. — Ты же понимаешь, таких, как ты, единицы даже в Грилории. А уж в Аддии женщины совсем другие. Они мягкие, податливые и послушные. Они не могут принимать решения, а особенно жесткие. Они не привыкли общаться с мужчинами, и, вообще, наши женщины, как несмышленые дети не способны позаботиться даже о себе…
Я усмехнулась, перебивая сказочки для маленьких девочек и мальчиков, которые мой брат пытался выдать за истину.
— Или они просто притворяются такими, чтобы править вами, своими мужчинами…
Теперь зафыркал Мехмед:
— Править мужчинами? Елина, это смешно.
— Тем не менее, — тряхнула я головой, — если ты хорошо подумаешь, то поймешь, что все обстоит именно так. Твоя мать управляет Эбрахилом. И не только она. Ты сам говорил, что мать Ильки легко обвела султана вокруг пальца…
В его взгляде вспыхнуло возмущение, он явно не был согласен с моими доводами. Но я решила настоять на своем. Это и моя гордость тоже.
— Мехмед, ты забываешь одну важную деталь: вы, мужчины, — ресурс для ваши женщин. Ресурс за который в гареме идет акая борьба, которая вам в обычной жизни и не снилась. Твоя мать, мягко улыбаясь, подсыпет яд в кубок соперницы, а потом, рыдая, заламывая руки и валяясь в ногах Эбрахила, убедит его в своей невиновности!