— Замечательно, — процедил я. — Ради такого заманчивого вступления стоило предлагать мне роль душеприказчика.
— Я предлагаю тебе доверие.
— Ошибаешься. Ты предлагаешь последствия.
Элен вздернула подбородок, явно готовится к баталии, отбрасывая уловки и дипломатию.
— Иногда границы между ними стираются.
Я заставил мозг включить логику, отбросив эмоции. Кто источник ее страха? Юсуповы? Вряд ли. Двор? Вполне вероятно. Сперанский? Возможно. Псы императора? Хрен редьки не слаще. Перебор вариантов приводил к единственному выводу: дама подобного статуса назначает душеприказчика исключительно при наличии нацеленного в лоб ствола. Значит нужно узнать источник опасности.
— Ты считаешь опасность смертельной?
Элен сцепила руки. Взгляд скользнул по разбросанным чертежам, остывающему чаю, заснеженному окну — осколкам нашей недавней, уютной беседы. Вернувшись к моему лицу, ее глаза излучали упрямо впились в мое лицо.
— Да, — проронила она.
Вот так вот, Толя. Элен готовится к реальному, физическому удару. Сроки и форма нападения могут варьироваться, но ожидание угрозы абсолютно серьезно. Приходится взглянуть на хозяйку дома совершенно другими глазами.
— Тогда выкладывай начистоту. Чего ты боишься?
Ответ задерживается, она явно взвешивает слова.
— Неосторожности, — наконец произносит она. — И того, что после моего ухода определенные вещи достанутся стервятникам.
— Чьей именно неосторожности?
— Любой. Моей, чужой… При нынешних раскладах граница стирается.
Пальцы с силой сжимают саламандру на трости. Может все же поступиться своими принципами и хорошенько взгреть по пятой точке?
— Давай без этих словесных кружев. Время не то.
— Какой же тон прикажешь выбрать?
— Тон человека, который поручает мне разгребать пепелище своей жизни после собственной кончины.
Тонкая морщинка пролегает между ее бровей. Исключительно от раздражения — я бесцеремонно вытащил на свет то, что она так старательно прятала.
— Прямым текстом о смерти речь не шла.
— Смысл ничуть не изменился.
Я отворачиваюсь и подхожу к окну, скольжу взглядом по темному двору, после чего резко разворачиваюсь.
— Элен… Объясни…
Тяжелый вздох выдает ее с головой, этот разговор стоит ей поперек горла. Причем именно из-за моей вовлеченности. Случайному визитеру легко скормить полуправду, но со мной подобный фокус обречен на провал.
— Существуют обстоятельства, требующие тишины, — произносит она глухо.
— Запрещено или невыгодно?
— Григорий, прекрати давить.
— Тогда перестань требовать от меня согласия на роль гробовщика.
Ее глаза вспыхивают.
— Я не этого прошу!