— Не буду мешать, — говорю я как можно спокойнее и пытаюсь избавиться от опоясывающего меня хвоста. — Берите дарианца побыстрее. А то он тут все разнесет.
Хвост сжимается крепче, а мои пальцы хватают зеленый росток, и он остается в моих руках. Что это? Откуда он здесь?
Я чувствую тепло хвоста даже через плотный костюм. Оно странное, неуместное, но очень приятное. Как будто грелка. Или объятия, которых у меня давно не было.
Барсиец наклоняет ко мне лицо.
Он наклоняется слишком близко для незнакомца. Я чувствую его дыхание на виске. Потом он замирает. На целую секунду. И вдыхает — медленно и глубоко, как зверь, который нашел свое.
Его зрачки расширяются до черноты.
Как же он хорош суровой и опасной красотой. От него идет такая мужская энергетика, что дух захватывает. Редкий экземпляр. Идеальный образец. Если бы я проектировала военную машину в человеческом обличье, у меня получился бы он.
— Твой запах… — его голос становится ниже и хриплее.
Он не договаривает, и после паузы произносит с каким-то надломленным спокойствием:
— Я забираю тебя.
Меня?
— Зачем?
Он не отвечает. Только скользит взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах, потом на шее. И странное дело — его зрачки расширяются. Совсем чуть-чуть, но я замечаю.
Дарианец делает шаг.
— Это моя драка! Отвали!
Барсиец поворачивается к нему так быстро, что в глазах мелькает. Я не успеваю заметить движение, как дарианец заваливается назад, падает в кресло и скатывается по нему на пол без чувств.
Толпа взволнованных пассажиров начинает гудеть. Краем глаза вижу, что нас снимают на десятки коммуникаторов.
Барсиец замечает это тоже. Он проходится по толпе равнодушным взглядом, и из всех коммуникаторов, как по команде, начинает валить белый дым.
Он что, привел их в негодность?
Я, как биомеханик, тут же с интересом смотрю на его голову. Что под черными волосами? Живой мозг? Или что-то другое? Как он это сделал? Магнитный импульс? Электромагнитная волна направленного действия?
Не додумываю.
Барсиец обхватывает меня рукой, приподнимает над землей и закидывает в сгиб локтя, как какой-нибудь свернутый ковер.
— Эй! Ты что делаешь?
— Я уже сказал. Ты мне нужна.
— А меня спросить забыл, хвостатый? — возмущаюсь я, и вдруг понимаю, насколько абсурдна вся эта ситуация.
И смеюсь, потому что это ни в какие ворота не лезет.
В нашем-то ультрацивилизованном обществе вот так по-пещерному тащить меня куда-то?
Барсиец резко останавливается. Смотрит на меня так, будто видит впервые.
— Ты что делаешь? — спрашивает он низким голосом.
— Смеюсь от абсурдности ситуации! Понимаешь о чем я? Быстро отпусти меня!