Когда мы вернулись на точку сбора, то кроме наших, увидели бойцов ещё одного отряда. Раненых там не было, но одного бойца они потеряли, когда ему прямо в глаз влетела остроклювая птаха.
Я слушал разговоры воев, то, как они припоминали другие зачистки аномалий, и старательно запоминал. Главное, что я для себя вычленил, это то, что надо срочно становиться сильнее, тренировать контроль и постоянно держать духовную защиту на самых уязвимых местах.
А ведь тот воин, который так глупо погиб от попадания в голову птицы, снял защиту всего на пару секунд. Ему просто захотелось попить водички!
Дождавшись последний отряд, который за всё время не встретил вообще никого из изменённых животных, мы направились в сторону армейской колонны.
Тихомир растёр траву в кашу, которую размазал по ранам на руке Макара и лице Кузьмы. Оба они были без сознания и горячие.
— Не щадишь ты своих котят, Тихомир, — покачал головой здоровый мужик, которого все звали Степаном.
— А чего их щадить? — негромко произнёс наш наставник. — Их по всем городам собирают, впихивают в них всякий хлам и отправляют в бой. Моя задача их учить, а не нянчиться с ними.
— Плохо учишь, стало быть.
— Я-то хорошо учу. Это они невнимательно слушают и не выкладываются на тренировках. Вот и результат. Наглядный.
— Наглядный… не боишься, что сбегут после такого?
— Сбегут — догоним и вернём. Делов то. Впервые что ли?
Я слушал болтовню командиров и делал выводы.
Наивно было полагать, что нас действительно считают кем-то особенным. Ведь так и есть — мы для них мясо, у которого есть шанс набраться опыта, сил и превратиться во что-то действительно стоящее.
Да, возможно, Митюня, Кузьма и Макар действительно сами виноваты в том, что с ними произошло. Но и Тихомир, как командир, на мой взгляд, сработал плохо.
А ещё мне не нравились его взгляды, которые он бросал на нас с Максом, когда думал, что мы не смотрим. Похоже, что та битва в доме крепко засела у него в голове. Не знаю, что там сделал Инь с его духом, но наставника это заинтересовало.
И это плохо.
На сколько я успел изучить Тихомира, он не из тех людей, кто оставляет свои вопросы без ответов. И пусть пока он не занялся нами плотно, кто сказал, что он не решит прояснить непонятные ему моменты позже?
Я первёл взгляд на раненых ребят.
Сильнее всего, конечно, досталось Кузьме. Он лишился глаза, всё лицо и часть шеи разодраны. Если выживет, то останется «красавчиком» до конца жизни. Ключевое слово «если». И дело даже не в этих ранах.
Только сейчас я задумался о том, что двадцать пять лет — это очень большой срок. Это больше, чем я прожил до настоящего момента. И это первая для всех остальных, но вторая для нас с Максом и, возможно, ещё Васей, серьёзная стычка. Сколько таких ещё будет? Десятки? Сотни?