Адольф почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был уже не намёк, а прямая линия, брошенная в реку, по которой он плавал в своих мыслях долгие годы. Он посмотрел на её руки, на идеальный маникюр, на дорогие часы на тонком запястье.
Это была не секретарша. Это был хищник в бежевом костюме. И он понимал, что его только что выбрали в качестве добычи. И самое ужасное было то, что внутри него что-то отозвалось на этот зов не просто страхом, но и жгучим, запретным интересом.
— Я согласен. Вы только скажите место и время. И ещё… я хотел бы, чтобы мы общались лично… — оглянулся по сторонам Толкачёв.
— Мне казаться, что это всё можно. Можно всё, надо только хотеть очень силно! — улыбнулась женщина и встала со скамьи. — Всего доброго, мистер Толкачёв. С вами очень приятный знакомство. А это маленький подарок.
Она вытащила из сумки непочатую пачку сигарет. Той же марки, что курила сама. Толкачёв взял и уставился на надпись «Made in U. S. A.» Заграничные!
— Но как… — начал было мужчина.
— Вам позвонить. В пять вечера. Пятница, — отчеканила женщина, которая назвала себя Мартой Бин. — Спросят про горячая вода. Вы скажете, что вода не отключать. Потом выйдете сюда. Я буду тут. Если звонок нет, то идти не надо. Тогда следущий пятница.
После этого женщина, встала, расправила невидимую складку на юбке и пошла прочь. Толкачёв заметил, что окурок она не стала выбрасывать, а затушила на ходу и спрятала в пачку.
«Во как, даже тут скрывают свои следы! Точно ЦРУ из Ленгли», — пронеслось в голове мужчины.
— Пять. Пятница. Горячая вода, — проговорил Толкачёв вполголоса, а потом вытащил из пачки сигарету.
На душе было тоскливо и в то же время радостно. Тоскливо оттого, что было страшно — как бы не попасться. А радостно оттого, что его маленькая война против СССР началась.
Он откинулся на спинку скамьи, жёсткую, ребристую, как его жизнь. Затянулся, выпустил дым из лёгких и прикрыл глаза.
После войны Толкачев поступил в Харьковский политехнический институт на факультет радиотехники. Защитив диплом, получил распределение в НПО «Фазотрон» в Москве, был хорошим специалистом, трудоголиком, быстро сделал карьеру. Даже с таким именем, у него это получилось. С насмешками, презрением, отторжением и постоянным сглатыванием обид. Но получилось!
На заводе познакомился с будущей женой Натальей Кузьминой. Ее мать София Бамдас, занимавшая должность в Наркомате лесной промышленности, была расстреляна за «контрреволюционную агитацию и диверсионно-террористическую деятельность». Отец Иван Кузьмин, главный редактор журнала, получил десять лет лагерей. Наталья воспитывалась в детском доме. Понятно, что Адольф и Наталья с детства таили обиду на советскую власть.